— Эй, — ко мне подошел Дин. Его ладонь скользнула в мою. Майкл взглянул на моё лицо и опустил ладонь мне на плечо.

Он не прикасался ко мне — ни разу — с тех пор, как я выбрала Дина.

— Ты плачешь, — перед нами появилась Слоан. — Не плачь, Кэсси.

Я не плакала. Моё лицо было мокрым от слез, но я не чувствовала этого. Я ничего не чувствовала.

— Ты ужасно выглядишь, когда плачешь, — сказала Лия. Она убрала волосы с моего лица. — Жуть.

С моих губ сорвался сдавленный смешок.

Моя мать мертва. Она стала прахом и костями, а человек, забравший её у меня, похоронил её. Он похоронил её в её цвете.

Он забрал у меня и это.

Я позволила себе плыть по течению. Позволила найти убежище рядом с Дином и Майклом, Лией и Слоан.

Но пока работники отеля подгоняли наши машины, я не смогла удержаться и мельком взглянула через плечо. На маленькую рыжеволосую девочку и её мать. И присоединившегося к ним мужчину, который бросил в фонтан монетку, прежде чем снова усадить девочку к себе на плечи.

ГЛАВА 46

Не считая нашего самолёта, аэродром пустовал. Самолет стоял на взлётно-посадочной полосе, готовясь унести нас к безопасности. Мы не закончили. Дело ещё не закрыто. На этот раз слова протеста пронеслись в моей голове шепотом, тут же заглушенным иступленным шумом и накрывшим всё моё тело оцепенением.

Я так долго мучилась агонией незнания того, что произошло с моей матерью — осколками надежды — что эта боль стала частью меня. А теперь эта часть исчезла. Теперь я знала правду. Не только предчувствовала. Не только гадала. Я знала.

Там, где когда-то была неизвестность, я ощущала пустоту. Она любила меня больше всего на свете. Я попыталась вспомнить о том, как она обнимала меня, о том, как она пахла. Но я могла думать лишь о том, что однажды Лорелея Хоббс была моей матерью, менталистом и самой прекрасной женщиной из всех, что я когда-либо видела, а затем она стала всего лишь телом.

Теперь же она стала костями.

— Пошевеливайтесь, — сказал Майкл. — Инициалы того, кто доберется до самолёта последним, я выбрею на голове Дина.

Сколько бы я не падала, им удавалось меня поймать.

Дин добрался до самолёта последним. Я шла перед ним, с каждым шагом стараясь бороться со смыкавшейся на мне мглой. Я была лучше этого — отдаться оцепенению и стать пустой оболочкой из-за правды, которую я знала уже очень давно.

Я знала. Я заставила себя думать об этом. Я всегда знала. Выживи она, она бы вернулась за мной. Так или иначе, она нашла бы способ. Выживи она, она не бросила бы меня.

К тому времени, как я оказалась в самолёте, Лия, Майкл и Слоан уже заняли места в задней его части. Слева от меня, на сидении, лежал конверт, адресованный Джадду. Его имя было аккуратно выведено от руки. Я замерла.

Где-то за оцепенением и мглой, мелькнули эмоции.

Мы не закончили, — подумала я. — Дело ещё не закрыто.

Я подняла конверт.

— Где Джадд? — спросила я. Мой голос звучал хрипло.

Дин взглянул на зажатый в моих руках конверт.

— Он разговаривает с пилотом.

Удар сердца спустя Дин развернулся и отправился в кабину.

Почерк на конверте не принадлежал агенту Стерлинг. Он не принадлежал Бриггсу. Вот уже много месяцев назад я перестала говорить себе, что, когда волоски на моей шее встают дыбом, все в порядке, всё наверняка в порядке.

— Джадд, — я расслышала голос Дина за миг до того, как сама обернулась в сторону кабины.

— Просто небольшие проблемы с оборудованием, — заверил Дина Джадд. — Мы над этим работаем.

Мы не закончили. Дело ещё не закрыто.

Я безмолвно протянула Джадду конверт. Моя рука не дрогнула. Я не произнесла ни слова. Какой-то миг Джадд глядел на конверт, а затем перевёл взгляд на меня.

— Он лежал на сидении, — ответил за меня Дин, потому что мой голос куда-то пропал.

Джадд взял конверт. Он развернулся к нам спиной и открыл его. Через пятнадцать секунд он снова повернулся к нам.

— Вон из самолёта, — резко, но спокойно произнёс Джадд.