По договоренности, Сенявин нанес визит Моцениго-Ловкий, с хитрецой уроженец острова Закинф, грек имел там наследственное имение. Александр I, приняв его на русскую дипломатическую службу, пожаловал графским титулом и назначил полномочным представителем России в республике. Прежде у Моцениго с моряками — Сорокиным и Грейгом — сложились определенные отношения по принципу: «не трогай меня, я не трону тебя». Сенявин не походил на них ни натурой, ни положением. По дипломатической почте Моцениго получил сообщение Чарторыйского о том, что Сенявин назначен главнокомандующим.

— Вы знаете, граф, французы со дня на день могут объявиться в Далмации, и надобно их упредить. Посему мне хотелось бы уяснить наилучшие обстоятельства среди населения на албанском берегу для возможного десанта войск. — Адмирал начал разговор без обиняков. — По прежней моей бытности в сих местах, помнится, бокезцы к нам благоволили более всего.

«А он, пожалуй, сметлив в политике не менее, чем в военном деле», — подумал Моцениго и ответил:

— Боко-ди-Которо по своей привязанности и симпатии к русскому императору не уступят нашей республике. — Моцениго доверительно наклонился, сверкая темно-карими глазами, — город Которо с восторгом встретит наши войска. Ныне они возбуждены австрийским коварством. Когда Австрия овладела Венецией, которцы добровольно отдались под опеку австрийцам. В Прессбурге же Франц попросту разменялся Которо с Наполеоном, будто мелкой монетой.

Вслушиваясь в чистое произношение, Сенявин забыл, что перед ним коренной ионит, а Моцениго продолжал:

— Неподалеку, верстах в двадцати к югу, на берегу прекрасного залива расположена, как вы знаете, Цетинья, главный город Черногории. Черногорцы душой привязаны к русским, не желают быть под французами и готовы отойти под русскую корону. Их предводителя, митрополита Петра Негоша, вы знаете, весьма жалует государь наш.

Моцениго закончил, откинулся в кресле и торжественно посмотрел на Сенявина, так, будто расположение черногорцев к русским было его заслугой.

— Пожалуй, вы правы, граф, и лучшего места для десантирования не подберешь, — согласился Сенявин.

Предположения Сенявина подтвердил вернувшийся из разведки Развозов. «В Рагузе, — сообщил он, — нобилитет довольно тяготеет к французам. Местные простолюдины состоят в большом притеснении от ихнего сената, где главенствуют католики».

«Надо полагать, — размышлял Сенявин, слушая капитан-лейтенанта, — выброска наших солдат в Рагузе опорочить может российский флот. Следует выждать, пока сами рагузинцы не запросят нашей помощи».

Итак, самым благоприятным местом для закрепления на побережье оказалась Которская бухта, тем более что которцы и черногорцы просили у Сенявина защиты от французов.

В первых числах февраля на Корфу приехал гонец от русского посланника в Которо. Санковский просил отрядить корабли и солдат для защиты города. Посланец рассказал, что в конце января австрийский наместник Гизлиери объявил о предстоящей передаче Которской области французам. В воскресный день на богослужении в церкви предводитель которцев обратился к народу: «Мы стоим на краю гибели, бездна под ногами нашими. Отечество в опасности, одна стезя остается нам к свободе: меч и храбрость покажут вам ее». Все поклялись умереть, но не идти под иго французов. В Которо ударили в набат, везде неслись воинственные клики: «Кто есть витязь! К оружию, братья!»

— Весь наш народ единодушен и готов защищать вольность свою до последней капли крови, — взволнованно продолжал посланец из Которо. — Из Цетиньи митрополит Негош также выступил с войском, нужно только показаться русскому флоту…

Сенявин задумался. Генерал Ласси пока не торопит с отправкой. Надобно ему все войска перевезти сначала на Корфу, запастись харчами. Стало быть, с Ласси можно столковаться, время терпит. Другое дело, на свой страх и риск высаживать войска на континент, в крепости, занятые австрийцами. Инструкция императора предписывает защищать лишь острова. Но берег-то под самым боком. «В то же время, — думал он, — Австрия под власть Наполеону отдала Которо, а поскольку Россия в войне с Францией, то мне с ними нечего нянчиться. Когда еще выпадет такой удобный случай?»

— Передайте посланнику, что на неделе в Которо выйдут корабли и войска. Должно сделать так, чтобы ваша депутация изъявила просьбу о помощи посланному офицеру. — Сенявин минуту-другую помедлил и закончил: — Командовать там по старшинству будет капитан первого ранга Белли.

Не успела шлюпка с гонцом отойти от трапа, как к адмиралу вошел вызванный заранее Белли. Худощавый, среднего роста, он отличался расторопностью и смелостью. Но не только поэтому Сенявин остановил на нем свой выбор. Предстояла первая в кампании вылазка на вражеский берег. Ее успех или неудача могли определить многое. А Белли однажды сопутствовала удача, здесь же, на берегах Адриатики. В бытность командиром фрегата в эскадре Ушакова он был послан с десантом в Бриндизи. Изгнав оттуда французов, он с батальоном прошел поперек всю Италию и успешно штурмовал крепости Неаполя.

Подозвав Белли к разложенной на столе карте, адмирал кратко объяснил задачу. Сенявин с самого начала кампании придерживался ушаковского правила — ставить подчиненным генеральную задачу, не связывая командиров мелочной опекой. Пускай сами выбирают лучший способ, как добиться поставленной цели. В одном он предостерег Белли:

— Австрия по стечению обстоятельств остается нашим странным союзником. Посему вступать с австрийцами в стычку невозможно, Григорий Григорьевич, однако заставить сдать крепость которцам надобно. У вас есть добрый союзник — Петр Негош. Вот его силу используйте и не забывайте, что генерал Молитор вскоре объявится в тех местах. Чуть что, дайте знать.