Ласси в ответ добродушно улыбнулся.

— Ловко вы, Дмитрий Николаевич, подъезжаете. Поживем — увидим.

Проводив генералов и посла, Сенявин задержал Сорокина и Грейга и, не откладывая, вызвал всех командиров кораблей, фрегатов и бригов. Вглядываясь в лица прибывших, узнавал некоторых из них — Белли, Быченского, Гетцена… Других, более молодых командиров бригов видел впервые. Когда все собрались в кают-компании, Сенявин объявил о цели созданной экспедиции:

— Я пригласил вас, господа, чтобы объявить о возможных в недалеком будущем стычках с неприятелем, и не только в море, но и на суше. А поскольку на кораблях немало рекрутов, не обученных пушечным и ружейным приемам, безотлагательно приступить к экзерцициям. — Ровный голос старшего флагмана звучал доброжелательно, без тени привычного «адмиральского» разноса.

Наутро он вызвал командира фрегата «Венус» капитан-лейтенанта Развозова:

— Пойдете в Дубровник. Разведайте обстоятельно, нет ли там где поблизости неприятеля. Снеситесь с нашим консулом, расспросите о тамошнем сенате, каково мнение жителей о российском войске. Сия республика имеет нейтралитет, но весьма важное положение в Далмации.

Уяснив задачу, Развозов направился к двери, но Сенявин остановил его:

— Давно ли фрегат проводил пушечную экзерцицию?

— Последний раз перед Рождеством, — ответил командир «Венус».

Сенявин нахмурился.

— Погодите, я пойду с вами на фрегат.

Едва поднявшись на борт «Венус», Сенявин взглянул на часы, приказал ставить паруса и выйти в море.

Серебряные трели боцманских дудок зазвучали над фрегатом и всполошили стоявшие на рейде корабли.

Пока матросы разбегались по вантам и реям, баковая команда усердно крутила шпиль, выбирая якорь.

Искоса поглядывая на невозмутимого адмирала, Развозов слегка нервничал: «Как-то матросики сработают?» До прихода Сенявина прежний командующий Грейг ни разу не беспокоил такими внезапными визитами. Он полностью отдавал на откуп командирам обучение экипажей.

Когда последний брамсель наполнился ветром, якорь вышел из воды и фрегат, лавируя, направился в море, лицо Сенявина прояснилось: «Команда управилась с парусами лихо».

Но это было только начало. Как только фрегат отошел на десять — пятнадцать кабельтовых, адмирал поманил Развозова и спокойно проговорил:

— А теперь, голубчик, играйте артиллерийскую тревогу!

Через минуту громкая дробь барабанов гремела всюду. В деках спешно открывали артиллерийские порты, отдавали найтовы у пушек, сновали матросы с банниками, подносили картузы с зарядами.

Спустившись на вторую палубу, Сенявин неожиданно услышал знакомый голос:

— Смирна-а-а! — Перед адмиралом, вытянувшись в струну, стоял Петр Родионов.

— Ну, братец, опять Бог нас с тобой свел, — не скрывая улыбки, сказал Сенявин.

Глаза Родионова светились радостью, и он звонко выпалил:

— Так точно, вашдитство!

— Ну, а Чиликина ты, почитай, забыл вовсе? — спросил Сенявин.

Глядя на отливающие золотом адмиральские эполеты, капрал вдруг вспомнил прошлые годы.

…После ухода эскадры Ушакова в Черное море он плавал два года под командой капитана второго ранга Сорокина между Неаполем и Корфу. В те годы русские корабли своим присутствием оберегали мир на Ионических островах. Потом его корабль ушел на ремонт в Севастополь. В Корабельной слободке он навестил Чиликина. Тимофей, на удивление, выглядел бодро. С помощью тестя он освоил плотницкое ремесло и неплохо зарабатывал. Дом его выделялся среди соседских добротностью и искусной отделкой. Груня тоже помогала, стирала белье у господ офицеров. По двору, кроме дочки, бегали два русоголовых мальца, точная копия Тимохи. Перед уходом на корабль Родионов допоздна просидел у товарища. Вспоминали матросские годы, говорили и о Сенявине…

— Никак нет, вашдитство! Запрошлым годом гостил у него. Здравствует Тимоха, — скороговоркой ответил капрал.

Приятно удивленный, адмирал задумчиво кивнул, видимо тоже о чем-то вспоминая. А затем спросил, кивая на застывших у орудия канониров:

— Пушкари-то твои часто мажут?

— Упаси Бог. — В голосе Родионова звучала обида.

— Что ж, мы сейчас это проверим, — Сенявин кивнул Развозову: — Прикажите бросить буек, а ты, Родионов, назначь лучшего канонира.

Спустя полчаса «Венус» повернула на обратный курс и прошла в кабельтове мимо буйка с красным флажком. Третьим выстрелом срезанный ядром флажок упал в воду.

— Каков молодец! — Сенявин восхищенно посмотрел на довольного командира. — Прикажите выдать канониру пять рублей из моих сумм.

В тот же день Сенявин съехал на берег и тут же был окружен офицерами. Отказался от предложенной коляски и пешком направился к центру. Встречные жители приветливо улыбались, кланялись, прикладывая руку к сердцу. Многие встречные довольно свободно здоровались по-русски, и, видимо, некоторые из них узнавали в Сенявине молодцеватого офицера, который пять лет назад прохаживался по этим улицам.