– Что случилось, командир?
– глянув сначала на Микрюкова, потом на Захара, спросил появившийся на пороге землянки Мишаков и удержал руку, которая невольно тянулась к повязке.
– Вызывали?

– Вызывал. Вызывал сообщить...
– Демьянов сделал паузу в поисках нужного слова.
– Есть мнение - и вас, и меня, и начштаба надо в трибунал отдавать! Потому что либо мы совершили ошибку, либо сознательно отправили в Переверткино Долгополова, внука государственного преступника!

Василий Данилович молча уставился на Микрюкова.

– Да, я считаю это огромной ошибкой, на грани предательства, - подтвердил тот.

– Это вы хватили, как говорят, слишком. «Государственный преступник!..» - заметил Мишаков.
– То, что случилось с дедом Долгополова, - дело почти десятилетней давности... В колхозе, скорее, по недосмотру кладовщика подмокла и сопрела часть семенного зерна, с виновником многое не ясно, потому суд и не нашел нужным применить какие-нибудь суровые меры. Председателя, по существу, сняли - только и всего. Это участник гражданской. А в четырнадцатом он воевал на фронте, рядовым, имел «Георгия», прошел через плен...

– Тем более!
– воскликнул Микрюков.

– Ты знал обо всем этом?
– спросил командир Мишакова.

– Знал, - просто ответил тот. Было видно, какого труда ему стоит и эта простота, и каждое сказанное слово: рука его непрерывно тянулась к повязке, а бледное лицо время от времени искажал тик.

– Откуда у вас эти сведения?
– Командир обернулся к Микрюкову.

– С ребятами толковал.

– С артековцами, что ли?

– Да.

– Я тоже толковал с ними. Не раз, не два...
– вмешался Мишаков, будто старательно прикалывая слово к слову.
– Когда дело касалось чего-нибудь серьезного, ребята все как один глядели на Севку, доверяя ему больше, чем себе... Кстати, никто из них не говорил о прошлом его деда, хотя они знали это... Рассказал мне сам Севка перед уходом на задание.
– Мишаков не выдержал наконец и тронул рукой голову.

– В любом случае. Доверяться несовершеннолетнему - это уже ошибка...
– упрямо проговорил Микрюков.
– А без внимательного изучения анкетных данных поручить кому-то дело, от которого зависит судьба отряда, - преступление, - заключил он, как прокурор, хотя в тоне его уже не было прежней задиристости.

– Парнишка в Артеке был, - напомнил Мишаков.
– А туда тоже посылают лучших ребят...

– Мы путаем божий дар с яичницей...
– буркнул Микрюков.

– Давайте прекратим болтовню!
– неожиданно резко вмешался Захар Демьянов.
– Легко рассуждать о деле, посиживая в стороне от него.

– Что вы хотите сказать?..
– насторожился Микрюков.

– То, что Севка сейчас, может быть, стоит под дулом автомата!

– А может, чай попивает с дедом, - язвительно заметил Микрюков.
– А сюда идут каратели...

В землянку стремительно влетел Антон Колчин. Обычно неторопливый, сдержанный, сейчас радостно сообщил от порога:

– Крестник наш прибыл!

Севка вошел усталый и бледный, но, чувствовалось, довольный собой.

– Товарищ командир...

Захар Демьянов мягко тронул Севку за локоть:

– Давай сразу о деле, сынок...
– Хотя по возрасту отцом Севки он никак не мог бы оказаться - он мог быть ему лишь старшим братом.
– О деле и - по порядку!
– Он придвинул к одной из постелей заменяющий стол ящик из-под снарядов. Указал на кучу хвои.
– Садись!

Севка устало опустился на мягкую хвою и даже не заметил разницы во взглядах, которыми смотрели на него командир, заместитель и временно исполняющий его обязанности.

– Разведчик дядя Андрей погиб, - грустно начал свой доклад Севка.
– Он шел со стороны речки на станцию, его убили из автомата... Они обыскали его, оружия не обнаружили...
– Севка уточнил: - У него ведь не было оружия с собой?
– Захар движением головы подтвердил: не было.
– Немцы не поняли, кто он, что... Но все равно охрану усилили. А дядя Петр прошел в село, хотя его тоже обстреляли в темноте. Он ранен в ногу. Сейчас лежит у дедушки, в подвале. А дедушку моего немцы назначили старостой...

– Что?!
– напрягся Микрюков.

– Я говорю: старостой дедушку назначили. Он ночью наткнулся на дядю Петра и спрятал у себя - у него же обыскивать не будут.

– Так...
– проговорил, играя желваками на скулах, Захар Демьянов.
– Дальше... Почему он не нашел возможности доложить?

– Самому идти ему трудно, а потом, у него не было нужных сведений. И появляться в поселке опасно. Полицаи там - звери, все присланные откуда-то. Все, что надо, дедушка узнал. И я потому задержался. Дедушка и дядя Петр решили, чтобы сначала сделать все, как надо...

– Да!
– спохватился Севка и достал из-за пазухи и положил на ящик тетрадный листок с неумело нанесенной на него схемой.
– А вот записка от дяди Петра! Если не верите... Я забыл...
– неожиданно дрогнувшим голосом добавил он, протягивая скомканную записку почему-то Микрюкову, а не командиру.

«Малышу этому верьте, командир, он скажет все, что надо», - гласила записка. И была подпись: «Петр Савостин».

Демьянов и Мишаков узнали почерк своего разведчика.

– А вдруг попал бы к немцам?
– спросил Мишаков, держа на ладони, расправленный листок.