Колхоз опять восстановили, и где лопату, где вилы, грабли, молоток или плужный лемех собирали в избу, определенную до лучших времен под правление и одновременно пока служившую складом, потому что инвентаря было небогато: кроме той мелочи, о которой уже сказано, только одна с поломанными зубьями борона да невесть где сохранившаяся, наверное, еще от царских времен соха...

Но тыл обещал помочь. И помогал. Колхозным бригадиром, как и предсказывала бабушка, заделался-таки Елизар, Сережкин отчим. Он властвовал, как хотел, - трудно ли командовать изморенными голодом и эвакуацией женщинами да детьми.

И насчет райпотребсоюза бабушка сказала верно - чего только ни принимали там: знай собирай, не ленись... Цветы и травы разные, ягоды, а как только пошли первые - то и грибы: в неограниченном количестве.

И Петька день за днем, от зари до зари, несмотря на зверствующую банду Аверкия, несмотря на фашистские листовки с угрозами и бабушкины увещевания, рыскал по лесу, промышляя душицу, мяту, смородиновые листья, срезая ножичком гриб за грибом, которые бабушка сушила потом, готовя их Петьке для сдачи в райпотребсоюз, - туда надо было сдавать сушеными...

Вот и сегодня его корзинка быстро наполнялась сморчками, сыроежками, подосиновиками и - когда попадались - боровичками. За все дни он, пожалуй, впервые напал на такое грибное место. Наверное, потому, что забрел дальше прежнего. А близ деревни и сады, и лес были вообще выжжены, изничтожены за два года. Корзинка наполнилась уже доверху, а грибов вокруг, казалось, еще целая уйма. Оставлять их, чтобы потом не найти, было бы не только жалко, но и глупо.

Можно, конечно, хорошенько приметить дорогу и прийти сюда завтра... Но если бы Петька просто собирал грибы - для себя: на две кастрюли супа да еще на сковородку уже хватило бы... Но этого могло далеко не хватить на двадцать яиц, чтобы выкупить Расхвата, и Петька, не долго думая, снял с себя рубашку, оставшись в одной облинялой, штопаной-перештопанной и все-таки дырявой майке.

Завязал рубашку с помощью рукавов так, что получился мешок, и, пристроив свою корзину у приметной ольхи, Петька начал заполнять новую емкость.

Когда стали полными и рубаха, и корзина, Петька присел немного отдохнуть перед обратной дорогой. Потом нашел гибкую лозину, перевязал ею рубаху с корзиной и, перекинув их через плечо, двинулся по направлению к деревне.

Тащить было не очень тяжело да и удобно, если перекладывать ношу с одного плеча на другое, и все-таки Петьке сделалось вдруг как-то нехорошо: вначале незаметно исчезло радостное настроение, а потом все ощутимее стала кружиться голова.

Наверное, это все потому, что он забрел слишком уж далеко, и потому, что с рассвета ничего не ел...

Уже близко от дома его так замутило, что хоть бросай грибы и вались на землю - она его прямо-таки притягивала к себе... Но Петька все же пересилил желание упасть, добрел до избы. Не помня как, перешагнул через порог, тут же сбросил на земляной пол свою ношу и только успел подшагнуть к лохани, как его начало рвать. Ноги вдруг затряслись, и он, упав на колени, ухватился обеими руками за край лохани.

– Господи, боже ж ты мой!
– воскликнула испуганная бабушка, бросаясь к внуку и подхватывая его.
– Да что ж это такое?! Напился чего? Али съел чего-нибудь непотребное?!
– торопливо допытывалась она, одной рукой поддерживая его, другой зачерпывая ковшом воды из чистой бадейки.
– На вот, испей водички!

Петька послушался и большими, долгими глотками вытянул целый ковшик воды. И когда ему вроде бы действительно полегчало - вдруг опять подхлынула тошнота.

– Уморился, - коротко подытожила бабушка.
– Пойдем на кутник. Придерживайся за меня... Теперь уж твой живот весь ополоснулся водичкой, утихомирился... И ты полежи, поспи малость...

Петька послушался опять и сначала лег навзничь, на спину, однако потолок стал валиться на него... Это кружилась голова. И, закрыв глаза, он повернулся на бок.

– Это ты вниз головой долго был, и прилив крови вышел...
– не переставала рассуждать знающая все на свете бабушка.
– А притом голову твою напекло солнцем. Вот как он тебе дорого этот кобелек достанется... И правда, что охота - пуще неволи! Если б я понуждала тебя - так не ходил бы ты каждый день за грибами... А тут уж, почитай, месяц - без отдыху... И столько всякого понатаскал, что и девать некуда, и сушить - не найду где... Солить разве?.. А насчет яиц я покамес не выведала... Но за такую уймищу грибов выдадут!
– Повторила: - Выдадут - никуда не денутся... Только, мож, и кобелька того уже нету? Все мотаешься да мотаешься по лесу. Сходил бы проведал, что ли?

– Я ему и молока еще много раз приносил от наших из Староверовки... Молозиво пока было...
– чуть слышным голосом признался Петька.

– А Сережка, стало быть, охолонул от этой затеи? Чегой-то не видно его, перестал к нам ходить...

– Нету его...
– подтвердил Петька. И напомнил: - Отчим, должно быть, куда взял его с собой или не выпускает...

Серега жил в противоположном конце единственной, зато широкой и длинной-предлинной деревенской улицы, так что от Петькиной избы, как говорил склонный к сильным преувеличениям Петька, до Сереги было почти все равно как от Северного полюса до Южного...