— И ты мне говоришь это, Андукапар?! Ты?! Тогда для чего же добро, если оно не будет противостоять злу?

— На сей раз дела обстоят несколько иначе.

— Разве на свете нет справедливости, закона? Ведь закон — одно из выражений добра?

— Богдана, они сейчас действуют именем закона, вернее, якобы в рамках закона. Я уверен, что Датико Беришвили согласовал все вопросы где следует. Вместе с тем у него на руках все документы, которые дают право на обмен. А знаешь ли, что значит, когда действуют именем закона?!

Суета и беготня на первом этаже не утихали. Какие-то мужчины выносили из комнаты мебель, посуду; матрацы и одеяла грудой были навалены на перила. Лука растерянно глядел на первый этаж, на здоровенных мужчин, которые тащили по балкону, не щадя сил, огромные шкафы. На балкон вышли и другие соседи, но они не принимали никакого участия в этих хлопотах. Скрестив на груди руки, они суровым молчанием выражали свое неодобрение, время от времени поглядывали на Луку и сочувственно покачивали головами, как бы говоря: что же это делается, какая вопиющая несправедливость! Несколько раз на Луку взглядывал и дядя Ладо, выразительно ударяя себя кулаком в грудь. Он вместе с Изой стоял под липой, которая только-только покрылась молодой листвой.

Поликарпе выбрал четырех мужчин и повел их по балкону первого этажа.

— Сейчас они поднимутся сюда и вынесут тетю Нато вместе с кроватью, — сказал Андукапар.

Лука вдруг оторвался от барьера, влетел в галерею и запер дверь изнутри. Он видел из окна лестницу, и в ожидании чего-то неизвестного и страшного сердце у него бешено колотилось. Он ни о чем не думал, весь во власти одной мысли — никому не открывать дверей, если даже это будет стоить ему жизни. Он испуганно взглянул на тетю Нато. Она спокойно спала в своей постели.

Вскоре над лестницей выросла лысая голова почтенного Поликарпе. Он деловой походкой направился к галерее. За ним следовали четверо дюжих мужиков.

Поликарпе взялся за ручку двери и очень удивился, когда дверь ему не подчинилась. Он еще раз налег на дверь и, недоумевая, заглянул в окно. Здесь он столкнулся со взглядом Луки и сразу рассвирепел:

— На что это похоже!

Но он быстро овладел собой, спокойно оглядел балкон и, словно к кому-то обращаясь, проговорил с деланной улыбкой:

— Вы только посмотрите на этого молокососа! Он запер дверь! Открой сейчас же эту проклятую дверь!

— Не открою!

— Как это — не открою!

— А вот так — не открою!

Поликарпе снова засмеялся и подергал за ручку двери.

— Посмотрим, до каких пор ты будешь сидеть взаперти!

Лука видел из окна багровое от досады лицо Поликарпе. Его помощники спокойно стояли у него за спиной и терпеливо ждали дальнейшего развития событий. Потом на тот участок балкона, который находился в поле зрения Луки, выехала коляска Андукапара, вслед за ней появилась Богдана, упиравшаяся обеими руками в спинку кресла.

— Не рановато ли вы затеяли обмен, почтенный Поликарпе? — спросил Андукапар.

— Это тебя не касается, дорогой сосед! — ответил Поликарпе и как бы про себя добавил: — Что за хамство вмешиваться в чужие дела!

— По-моему, кроме вас, здесь никто в чужие дела не вмешивается, а что касается хамства, то я еще не встречал более наглого и подлого человека, чем вы!

Поликарпе не обратил никакого внимания на слова Андукапара, словно не слышал ничего. Но через некоторое время он неожиданно взбеленился, затряс дверь и заревел:

— Открой сейчас же, бездельник, иначе я высажу дверь!

— Не открою! — спокойно ответил Лука, он и вправду немного успокоился при виде Богданы и Андукапара.

— Я вызову милицию! — крикнула Богдана.

— Хоть милицию, хоть полицию! У меня на руках документ, подписанный старухой! — огрызнулся Поликарпе и снова обернулся к Луке: — Я тебе говорю — открой немедленно!

Лука, разумеется, не открыл. Тогда Поликарпе дал знак безучастно стоявшим помощникам, и они впятером налегли на дверь. Лука поторопился скрыться, так как видел, что сила противника превосходила прочность двери.

Дверь с треском поддалась, все пятеро ворвались в галерею и окружили кровать тети Нато.

— Тихонечко, теперь тихонечко! — предупредил Поликарпе.

Мужчины осторожно сдвинули кровать, потом так же осторожно подняли ее. Лука вдруг вспомнил, как выносили из этой комнаты тетю Нуцу, и в глазах у него потемнело. Придя в себя, он схватился за ножку кровати и крикнул: «Не трогайте!» Но что он мог поделать?

Тетю Нато тоже вынесли из галереи, но не в гробу, как ее сестру, а в собственной кровати. Лука побрел следом. Подойдя к лестнице, мужчины вдруг опустили кровать и поставили ее на пол. Поликарпе побагровел, засуетился, охваченный внезапным страхом и волнением, словно собирался бежать и не мог. Луке показалось, что кто-то поднимался по лестнице, кто-то, внушавший его врагам непреодолимый ужас. В наступившей тишине явственно раздавались тяжелые шаги.