Может быть, это женщина, с которой Цезарь в настоящее время делит постель?

Сердце Грейс упало, стоило ей подумать о женщинах в жизни Цезаря. «Интересно, почему?» — с усмешкой спросила она себя. И вообще, это ее не касается.

Не может она испытывать влечение к мужчине, который живет в мире, столь отличном от ее мира, верно? С ее стороны это чистое безумие. Безумие, которое ни к чему не приведет, только к разбитому сердцу.

Грейс тряхнула головой, избавляясь от нежелательных мыслей.

— Вам следовало предупредить, что это ваш день рождения.

— Вы испекли бы торт? — поинтересовался Цезарь. — Или, может, преподнесли мне подарок?

— Да, торт. А что касается подарка… Что я могу купить мужчине, у которого и так все есть?

Рот Цезаря сжался.

— В мире очень много вещей, которых у меня нет, Грейс.

— Например?

Он пожал плечами:

— Например, родительского дома. Мои родители, как вы помните, не смогли жить вместе с того момента, как мы потеряли Габриэлу.

В глазах Грейс светилось участие.

— По этой причине ваши родители расстались?

— В конце концов да. Другие семьи в подобных обстоятельствах становятся сплоченнее. Мои же родители, наоборот, не могли встречаться глазами друг с другом и думать, что Габриэлы с ними нет. Я совершенно не понимаю, почему говорю вам все это! — нахмурился он.

— Может, потому, что после стольких лет молчания вам наконец-то нужно облегчить душу? — предположила Грейс.

— Однако это не объясняет, почему в качестве слушательницы я выбрал именно вас.

Грейс отшатнулась:

— Это грубо.

— Приношу свои извинения, — отрывисто произнес Цезарь, несколько томительно долгих секунд смотрел на нее, потом вскочил. — Если вы передумаете и пожелаете отдохнуть, пройдите через салон. Спальня находится в заднем отсеке. — Он отошел и снова сел рядом с Рафаэлем. Через несколько секунд он откинулся на спинку кресла и, как и начальник службы безопасности, закрыл глаза.

Через некоторое время они, судя по всему, уснули. Чего Грейс сделать не могла. Сначала к ее глазам подступили слезы. Она была оскорблена грубостью Цезаря. Кроме того, девушка размышляла над тем, что он рассказал о своих родителях. Быть приемным ребенком непросто. Нельзя избежать Вопросов, кто твои настоящие родители, почему тебя бросили и тому подобное. Но каково пришлось семье, которая потеряла двухлетнего ребенка, которого, по словам Цезаря, все обожали? Грейс не могла это даже представить.

— Потрясающе…

Цезарь взглянул на девушку, сидящую рядом с ним в лимузине. Работал кондиционер. Рафаэль сидел рядом с шофером, отделенный от них стеклом и, по мнению Грейс, выглядел как хищник, ожидающий нападения в любой момент.

Остаток полета Цезарь провел, сожалея, что затеял разговор с Грейс Блейк о своей семье. К тому же ему не нравилось, что он резко оборвал тот разговор. Кроме того, он заметил слезы в ее аквамариновых глазах и терзался по этому поводу тоже. Он никогда не обсуждал дела семьи или свою личную жизнь с кем бы то ни было. Почему же он доверился Грейс? Цезарь не находил ответа.

Лицо его смягчилось, когда он заметил, с каким искренним восхищением Грейс разглядывает мелькающие за окном городские кварталы.

— Насколько я понимаю, вы никогда не были в Аргентине?

Грейс качнула головой, каскад ее волос всколыхнулся.

— Мои родители были адвокатами, поэтому они могли позволить себе летать с нами во Флориду или на Карибы во время отпуска. Но мы никогда не были в Аргентине. Я, правда, видела мюзикл, но это совсем не то.

Цезарь с недоумением взглянул на нее:

— Не по… — Потом он кивнул. — Кажется, я догадываюсь, о каком мюзикле идет речь. Там показана Аргентина пятидесятых годов. С того времени многое изменилось.

— Здесь прекрасно! — Грейс не уставала восхищаться зданиями, парками, граффити. — А люди выглядят расслабленными. Мне даже показалось, что какая-то пара танцевала на улице.

— Танго, — объяснил Цезарь. — Его часто исполняют странствующие музыканты. Впрочем, танцевать может любой, кто пожелает.

Глаза Грейс расширились.

— Вы когда-нибудь… Нет, конечно нет. — Она покраснела.

Рот Цезаря скривился.

— Я никогда не танцевал танго на улице, но любой уважающий себя аргентинец должен уметь его исполнять.

— Вот как, — протянула Грейс.

Цезарь вздернул бровь:

— А вы танцуете танго?

— Плохо. — Она грустно улыбнулась. — Мои родители хотели, чтобы мы с Бет научились танцевать, поэтому, когда мы были подростками, они записали нас на курсы бальных танцев.

— Мои родители тоже, — подхватил Цезарь.