В этот момент лифт остановился.

— Да, доказал, — произнес Цезарь, отталкиваясь от стены и выходя из лифта.

Грейс последовала за ним. Ноги ее дрожали. Должно быть, ей показалось, убеждала она себя, что во взгляде Цезаря Наварро мелькнуло ничем не прикрытое откровенное желание. Скорее всего, он смотрел на нее неодобрительно, а не со страстью.

То, что он встал так близко, вызвано всего лишь стремлением доказать ей, что ему абсолютно все равно, наблюдают за ним или нет.

— Добрый день, Мария, — тепло поприветствовал Цезарь невысокую седовласую женщину в черном, встретившую их в холле.

Квартира, как и следовало ожидать, была роскошной: мозаичные мраморные полы, лепные потолки, украшенные росписью, красивые хрустальные люстры, античная мебель темного дерева, низкие комфортные диваны.

Грейс не имела ни малейшего представления о том, что пожилая женщина сказала в ответ на приветствие Цезаря, но ее теплая улыбка и сияющий взгляд говорили, что она находится в очень хороших отношениях с Цезарем Наварро.

— Мария, это мисс Грейс Блейк. Моя экономка, Мария Санчез. — На губах Цезаря все еще блуждала улыбка, когда он повернулся к Грейс. Экономка задала какой-то вопрос, и улыбка сбежала с его лица. — Нет, — ответил он и добавил что-то по-испански.

Грейс пожала руку женщине и вопросительно взглянула на Цезаря.

Его рот скривился.

— Мария поинтересовалась, не разделите ли вы со мной спальню. Разумеется, я сказал, что нет.

Грейс вспыхнула. Она была уверена, что он добавил что-то еще, например, что она — просто его служащая, как и сама Мария.

Но отношение к Марии у Цезаря было иное — он, очевидно, питал дружеские чувства к пожилой женщине, в то время как Грейс его раздражала.

— Я легко могу застелить постель для себя в одной из комнат, если так будет легче Марии, — предложила Грейс.

— В этом нет необходимости. Гостевые спальни уже готовы. — Цезарь повернулся к пожилой экономке и произнес несколько фраз по-испански. Потом добавил: — Меня ждут дела. Мария покажет вам зеленую комнату, а затем кухню. Рафаэль появится чуть позже вместе с вашими вещами и ингредиентами, которые понадобятся для приготовления ужина.

— В котором часу должен быть подан ужин?

Цезарь слегка нахмурился:

— Мои гости прибудут к восьми тридцати, так что в девять часов, если можно.

— Конечно.

— Ночь была длинной, да и вечер обещает затянуться, поэтому я предлагаю вам воспользоваться сиестой. — Цезарь кивнул Грейс, повернулся и пошел по коридору.

Ноги девушки слегка дрожали после инцидента в лифте. Она думала только о нем, поэтому почти не обратила внимание на роскошь спальни, окна которой выходили в парк. Рядом со спальней находилась ванная комната, которая, как объяснила Мария на ломаном английском, тоже была предоставлена ей.

Мысли девушки занимал один вопрос: что случилось бы, если бы Цезарь ее поцеловал?

Скорее всего, она ответила бы на поцелуй и получила бы удовольствие.

Где же ее практичная сестра? Она в ней так нуждается!

— Интересно, чем это вы занимаетесь?

Эти слова прозвучали не как вопрос, а как неодобрение. Грейс, лежавшая в тени огромной пальмы, открыла глаза и поняла, что над ней склонилось недовольное лицо Цезаря Наварро.

— Отдыхаю.

— Вы могли бы отдохнуть в квартире, — процедил он. — Именно это я имел в виду, когда посоветовал вам воспользоваться временем сиесты.

— Все верно. — Грейс взглянула на него. Он взирал на нее чуть ли не с осуждающим видом, в черных глазах сверкали непонятные эмоции, руки сжались в кулаки. — Я пыталась отдохнуть в квартире после того, как приняла душ, переоделась и подготовила все для ужина. Однако я обнаружила, что не могу уснуть в середине дня, когда на улице светит солнце. — Она сморщила нос. — Я англичанка, Цезарь, и в моей жизни никогда не было сиесты.

— Поэтому вы решили выйти в парк. — Опять это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос.

Грейс вздохнула:

— Я уже переговорила с Рафаэлем на эту тему. — Девушка бросила многозначительный взгляд в сторону мужчины, стоявшего с напряженным видом в двадцати футах от того места, где она отдыхала. — Он не одобрил мою пешую прогулку. — Грейс сморщила носик, вспомнив, какой разговор некоторое время назад состоялся у нее с личным охранником Цезаря.

— Но вы все равно ушли. — Голос Цезаря был обманчиво мягким.

— Конечно. — Выглянув из окна своей комнаты и увидев парк, девушка не смогла устоять перед искушением, которое дарила его зелень. В конце концов, она несколько часов провела на борту самолета! — И, как мне следовало догадаться, Рафаэль тут же побежал докладывать вам, — бросив на телохранителя свирепый взгляд, заявила Грейс.