Шрифт:
Возле здания американского консульства дежурили патрульные: морской офицер и трое матросов. Они проверили документы у председателя Совета и пропустили его в здание.
Генеральный консул [7] встретил Суханова церемонной улыбкой. Держался учтиво, непринужденно.
— Ваш ультиматум, господин консул, Владивостокский Совет рассматривает как грубое нарушение суверенитета нашей страны! — сдержанно произнес Константин Александрович, прямо глядя в лицо мистера Колдуэлла. — Совет депутатов трудящихся требует прекратить любое вмешательство в наши дела. А ваши угрозы по поводу военного десанта совсем неуместны!
7
Генеральный консул США во Владивостоке мистер Колдуэлл бессменно оставался на своем посту и при Керенском, и когда к власти в стране пришли Советы, и после них, когда в городе на берегу океана утвердились белые правители. Какие бы бури ни бушевали в Приморье, мистер Колдуэлл даже при самых больших кренах хищнической политики союзников не покидал насиженное консульское кресло: ведь стоило лишь оставить его ненадолго — и самый жирный кусок русского «пирога» на Дальнем Востоке могли заграбастать японцы.
— Мой ультиматум — печальная и вынужденная мора, — сказал консул. — Мы, американцы, глубоко огорчены тем, что происходит у вас. И я лично, как генеральный консул, не могу не беспокоиться о жизни и имуществе иностранных граждан, проживающих в вашем городе. Инцидент с ограблением в гостинице «Версаль» является этому лишним подтверждением.
— Это было заранее продуманное ограбление! — стараясь скрыть клокотавшее в нем возмущение, ответил Суханов. — Оно было совершено с явно провокационной целью. Нами арестованы участники этой провокации.
— Все преступники, участвовавшие в ограблении иностранных граждан, у вас под арестом? — спросил Колдуэлл.
— Все, кроме одного. Но есть все основания, что четвертый участник этой провокации также будет в скором времени арестован. У Владивостокского Совета достаточно возможностей, чтобы пресечь любые беспорядки в нашем городе. Мы ни у кого не намерены просить помощи.
— Но… городское самоуправление считает, что русские власти в настоящий момент не в состоянии обеспечить мир и спокойствие в Приморском крае!
— Заявление городской думы беспочвенно. К тому же она распущена, и любые ее заявления не имеют никакой реальной силы.
— Американское правительство не признало Советской власти в России, и поэтому я, как генеральный консул Соединенных Штатов Америки, вынужден и впредь считаться с заявлениями городского самоуправления.
— Неужели вам ничего но говорит, господин консул, победа революции на огромной территории России?
— Мы не можем не считаться с тем положением, которое создалось в вашей стране и в городе, в котором я нахожусь, — ответил не сразу Колдуэлл. — Но проблемы высшей государственной политики, как правило, приходят в противоречие с помыслами и чаяниями дипломатов.
— В наших территориальных водах, в районе Чукотки, Командорских островов и в Охотском море, все чаще появляются американские рыболовные суда и промысловые шхуны. А факты хищнического лова рыбы и беспощадного уничтожения поголовья морских котиков на Командорах не могут оставаться вне внимания генерального консула Соединенных Штатов Америки!
— Мне очень трудно на таком огромном расстоянии следить за действиями отдельных капитанов, которые нарушают законы лова рыбы и охоты на морского зверя, — вывернулся консул.
«Дай время, не то еще будет на ваших Командорах, — мысленно усмехнулся Колдуэлл. — Да и останутся ли эти острова вашими?»
Не знал пока Суханов, да и не мог знать, о том, какой заговор готовила контрреволюция в Приморье, какие силы сколачивала она тайно во Владивостоке и какую роль во всем этом играл генеральный консул Колдуэлл.
От мистера Колдуэлла, не заходя в здание исполкома, Суханов отправился в японское консульство, чтобы потребовать от консула Кикучи вернуть деньги, которые передали ему на сохранение чиновники «Русско-Азиатского» банка.
У кирпичной ограды, которой была обнесена территория консульства, Суханова встретил худосочный японец-слуга в черном европейском костюме. Льстиво улыбаясь и низко кланяясь, он встретил председателя Владивостокского Совета словами:
— Заходите, Сухано-сан, гости будете. Консул ждет вас.
В коридоре Суханов столкнулся лицом к лицу с чиновником консульства, одетым в пестрый национальный костюм. Японец, с круглым лицом и маслянисто поблескивающими глазами, стал быстро пятиться назад, учтиво улыбаясь и отвешивая поклоны. Председатель Совета заметил через раскрытую настежь дверь комнаты сидевшую за пишущей машинкой молодую японку. Та была так увлечена своим делом, что даже не услышала шума, который произошел в коридоре и был вызван появлением иностранного посетителя.
Консул Кикучи был маленького роста, с сытым, лоснящимся лицом, на котором заметно выделялись черные, по-кошачьи растопыренные усы. Круглый и толстенький живот, который плотно облегал фрак, делал его несколько похожим на пингвина. Он давно и почти безвыездно жил в России, занимая консульскую должность то во Владивостоке, то в Хабаровске. Кикучи говорил по-русски правильно, почти без акцента, лишь делая слегка ударение на последнем слоге. Переводчик ему не требовался. Председатель Владивостокского Совета и японский консул оказались один на один в просторном кабинете, выходящем зеркальными окнами на Светланскую улицу. Оба какое-то время молчали: каждый выжидал, когда другой начнет первым.