Эти мысли не давали покоя Николаю Павловичу Авилову. Но он не стал делиться с командиром своими подозрениями: на мостике находились рулевой и сигнальщик.

«Магнит» взял курс на Петропавловск-на-Камчатке. Высокие океанские волны били в скулу корабля. С гулом и грохотом разбивались они в пенные струи, заливали палубу бака. Холодные брызги долетали даже до ходового мостика. Несмотря на начавшееся лето, в море было очень холодно, влажный воздух пронизывал насквозь.

В кают-компании, когда собрались за обеденным столом, царило молчание.

— А почему бы нам не пригласить к столу наших пленных? — весело проговорил Андрюша Дудников.

— Они не причинили нам лично никакого зла, и, похоже, нужда их толкнула на это плавание, — поддержал его радист Иголкин.

— Кают-компания военного корабля — не ярмарка, — назидательно произнес Авилов.

— У нас на корабле — не потерпевшие аварию моряки, а браконьеры, нарушители международных правовых норм. Мы не будем приглашать их за стол, — сказал Яхонтов.

Никто не осмелился возражать командиру. Такое издавна установилось на флоте.

Перед тем как заступить на ночную вахту, Авилов зашел в каюту к Яхонтову и поделился своими сомнениями.

— Боюсь, бывший лейтенант и корабельный боцман неспроста сошлись возле буксирной лебедки, — заметил он. — Слишком заговорщический вид был у обоих, хотя и старались они показать, что заняты делом.

— Но у помощника командира и боцмана много общих забот и дел на корабле, — пытался защитить своих подчиненных Яхонтов. Ему казалось, что председатель судкома излишне подозрителен.

— Нет, Сергей Николаевич! — упорствовал Авилов. — Надо быть бдительным! Непонятной мне также кажется странная дружба между помощником командира и радистом. Казалось бы, что может объединять бывшего офицера, уверовавшего чуть ли не с пеленок в превосходство белой кости, и вчерашнего матроса?

— У вас есть основания считать, что между моим помощником и радистом существует тайная связь?

— Несомненно.

— Но зачем все это понадобилось помощнику командира военного транспорта?

— Тоже ломаю над этим голову и прихожу к весьма невеселым мыслям.

— Ты полагаешь, что на корабле существует контрреволюционная группа?

— Весьма возможно, Сергей Николаевич, — с тяжелым вздохом произнес Авилов. — У Соловьева были все возможности объединить вокруг себя преданных ему людей. Никто ему не мешал до вашего прихода. А человек он достаточно умный и осмотрительный, действовал осторожно.

— А Дудников, как ты думаешь, находится под его влиянием?

— Как это ни странно, но мне кажется — нет, — ответил Авилов. — Похоже, Дудников выбирается на верный путь, хотя и идет на ощупь. Я внимательно наблюдаю за ним. И он пока не вызывает у меня никаких опасений.

— Значит, остаются боцман и радист?

— И самое опасное для нас — это радист, — заметил председатель судового комитета. — Начнись какая-нибудь заваруха в Приморье — мы с вами, Сергей Николаевич, можем последними узнать об этом.

— Это и меня беспокоит больше всего…

Возле буксирной лебедки во время аврала Соловьев затеял разговор с боцманом не по служебной надобности.

— Предупреди Евгения Оттовича, будем заходить в Петропавловск-на-Камчатке, — сказал Ужову помощник командира транспорта. — Пусть не вздумает выскакивать наверх.

— Слушаюсь, ваше благо… товарищ военмор, — запутался в званиях боцман. — Все в точности передам, как вы изволили сказать.

— Пусть потерпит, теперь немного осталось, — добавил Соловьев, отходя от буксирной лебедки.

Первой его мыслью, как только он узнал, что «Магнит» будет заходить в Петропавловск-на-Камчатке, было намерение высадить Эразмуса на берег поздно ночью, когда на корабле все, кроме вахтенных, спят. Соловьев не очень хотел, чтобы встреча Эразмуса с мистером Гренвиллом состоялась. Пакет консула Колдуэлла не давал ему покоя. Неизвестно, какие там содержались инструкции и распоряжения. И это его настораживало.

А затем, поразмыслив, он решил оставить Эразмуса на корабле.

«Так будет надежнее, — думал Соловьев. — Не ровен час, Эразмуса могут арестовать агенты камчатского уголовного розыска, и ниточка потянется во Владивосток».

Соловьева все больше, огорчало, что никак не удавалось найти общий язык с мичманом Дудниковым. Лейтенант уже не раз собирался завести с ним решительный разговор, чтобы выявить его намерения и узнать, как тот поступит, в случае если придется, находясь в море, арестовать судкомовцев. Но подходящего момента для выяснения позиции не представлялось. Приходилось откладывать задуманное до следующего раза.