Сегодня рейхсляйтеры получили наглядное подтверждение того, во что вылилась кротовая работа Бормана и куда его вознесла. Все понимали и то, что фюрер не захочет вмешиваться: фюрер выше партийных дрязг. Но если все, объединясь, выразят ему общую волю…

Дружную решимость рейхсляйторов сбивало только поведение самого «обиженного» Лея, который сегодня выглядел что-то уж чересчур беззаботным. Он откровенно избегал коллег и дипломатов и проводил время в обществе дам.

По этому поводу особенно негодовал и суетился Геббельс. «Ишь, обсели, как мухи патоку, — комментировал он Фрику и Русту. — Предлагаю вызвать его и откровенно поговорить».

Чтобы не привлекать лишнего внимания, поговорить взялся сам гауляйтер Берлина — Йозеф не просто ненавидел Бормана, он начал даже побаиваться… силы своего чувства.

— Ты, что, не видишь что происходит?! — накинулся он на Лея, когда они остались вдвоем в одной из курительных. — Такой удобный случай! Все девятнадцать — в один кулак и по этой наглой морде! Фюрер не устоит.

— Ты, Йозеф, когда увлекаешься, сам себя не слышишь, — равнодушно заметил Лей. — А вообще… все это не стоит и пфеннига. Знаешь, откуда цитата? — И продолжал спокойно курить.

— Как с тобой иногда трудно, Роберт! — поморщился Геббельс. — Ну, что на тебя нашло?! Такой великолепный случай! Ты сам говорил, что Борман, как гриб-паразит, разъедает партийный ствол…

— Послушай, Йозеф. — Лей туманно глядел на него сквозь сигаретный дым. — Я вот давно хочу тебя спросить… Тебе когда-нибудь бывает стыдно?

— Нет! — отрезал Геббельс. — Нет и нет! С тех пор, как я выбрал цель! И знаешь, что я хочу тебе сказать? Когда человек злится, это я могу понять, но человеческая глупость ставит меня в тупик!

— У Лея парализована воля, — прокомментировал Геббельс этот разговор коллегам. (Йозеф умел найти нужное слово и сделать так, чтобы оно дошло до фюрера.)

— По-моему, у него новый роман, с Шуленбург, — снисходительно усмехнулся Вальтер ъъъ Дарре [26] .

— А по-моему, с фон Лафферт, — поправил Франк. — Графиня — пройденный этап.

Геббельс с возмущением смерил их взглядом. О чем они, черт подери?! Срывается общее дело… Лея нужно встряхнуть как следует, а не гадать, какая из прилипших к нему красоток ночью прыгнет к нему в постель!!!

Как Геббельс и предполагал, вожди способны были наступать лишь когортой. Стоило одному из нее выпасть, оставшиеся восемнадцать обратили свои взоры на фюрера.

О неподобающем поведении Бормана Гитлеру поведал Геринг, который сам ничего не видел, но был не прочь лишний раз лягнуть соратника, хотя бы за то, что чересчур близко подобрался к фюреру.

15 сентября, в самый разгар съездовских мероприятий, ожидался визит премьер-министра Англии Чемберлена, и Геринг дал Гитлеру совет принять его в Бергхофе, без особой помпы: несколько личных бесед, прогулка к «Гнезду орла» в обществе двух-трех красивых дам, владеющих английским (Геринг имел в виду Эльзу, Маргариту и свою жену). Гитлер согласился. Из ближайших соратников он собирался пригласить с собой только Гесса, Геринга, Бормана и Риббентропа. Остальные были ему или не нужны, или, как Геббельс и Лей, заняты во всевозможных мероприятиях. Однако вспомнив сейчас о присутствии в Бергхофе Маргариты, Гитлер все же пригласил Лея «слетать на денек».

— Я бы с удовольствием, если… Борман заменит меня на трибунах, — пошутил Лей.

Гитлер хмыкнул.

— Я толком не понял, что там произошло между вами, но, по-видимому, это то, о чем вы мне говорили, помните, в Вене?

— То самое, — кивнул Лей.

— Я бы не стерпел, — заметил Геринг.

Они беседовали втроем, сидя за круглым столиком, на приличном удалении от остального общества, однако Лей, отвечая, заметно понизил голос:

— Видишь ли, старина, Борман хотел сделать мне гадость, но принес пользу делу. Институт рейхсляйтеров исчерпал себя. Он — пятое колесо в телеге.

Гитлер и Геринг быстро переглянулись. Гитлер широко улыбнулся.

— Вы читаете мои мысли, Роберт. Если бы все так понимали суть процесса!

— Я говорил то же самое, — напомнил Геринг.

— Да, да, Герман! Однако, если хотите, Борман извинится, — снова повернулся фюрер к Лею.

— Тогда ему придется встать в очередь, — пошутил Роберт. — Я утром говорил со Штрайхером. Он тоже готов принести извинения.

Геринг слегка отпрянул; было заметно, как его бросило в жар.

— Сегодня в отеле «Дойчер гоф», где мы ночуем, — продолжал Лей, безжалостно, в упор, глядя в полное лицо Геринга, которое мгновенно покрылось каплями пота, точно его сбрызнули. — В присутствии тех, кого ты сам назовешь. Если тебе это нужно, конечно, — добавил он.

Гитлер тоже сначала искоса, потом прямо взглянул на Геринга.

— Не знаю… — пробормотал тот. — Я… подумаю… соображу… Извините. — Он поднялся. — Пойду пройдусь… на воздух… подышу.

— Да-а… — задумчиво протянул ему вслед Гитлер. — Нужно все организовать самим… поделикатней.

— Тогда без Бормана не обойтись, — заметил Лей. — Можно позвать его прямо сейчас и… поручить.

Гитлер низко опустил голову, сделав вид, что прячет улыбку; потом, кашлянув, поглядел на Лея.