Этос, этнос.

Киннамон, киноман.

ВОР, ВОРота, ВОРобей, ВОРотила, ВОРскла, ВОРс…

Людская плоть сладка и сочна, как груша Дюшес. Тойфель Кар.

Жизнь — это чемпионат Любви. Гений.

— Но есть ли спасение для тех и для других, для нас всех?

— Да! Надо избавиться от политиков.

— Значит, снова кровь?!

— Без крови, выходит, нельзя.

— Все знаем, в чём спасение. Ведь ежеминутно видим перед собой пример чистоты. Почему же ему не следуем, отчего не учимся у наших детей безгрешных?

— Напротив. Дурно влияем на них — на своих и чужих, развращаем. Чаще — я твоих, а ты — моих. Так вот мы помогаем друг другу.

Глянул я и увидел Агнца, стоящего на горе Сион. Около Него толпились сто сорок четыре тысячи, у которых на челе имя Отца Его.

Как шум множества вод, как звук сильного грома, донеслась до меня музыка арф и пение игрецов на них.

Перед престолом и четырьмя животными существами и старцами воспели они новую песнь. И никто, кроме ста сорока четырёх тысяч, не в состоянии был запомнить слова той песни. Они, выкупленные у жизни мирской, никогда не осквернились с женщиной, ибо девственны они. Они — это те, кто следуют за Агнцем, куда бы он ни пошёл. Они выкуплены из остальных людей. Они — первая часть жатвы Божьей и Агнца. В их устах нет лукавства. Они непорочны перед престолом Божьим.

Затем я увидел другого Ангела, летящего серединой неба. Нёс он вечное Евангелие, чтобы благовествовать землянам: всяким роду и племени, народу, наречию, нации. И возгласил зычно: «Убойтесь Бога и воздайте Ему славу, ибо настал час Его суда! Поклонитесь Тому, Кто создал небо, землю, море и источники вод!»

А ещё один Ангел явился за теми двумя, восклицая: «Кто поклоняется зверю или образу его, также имеет на лбу клеймо его, тот выпьет цельное (неразбавленное) вино ярости Божьей, приготовленное в чаше гнева Его. И будет мучим в огне и сере в присутствии Ангелов святых и перед лицом Агнца. И дым от мучений их будет клубиться веки вечные. И не будут иметь покоя ни днём, ни ночью те, кто поклонялся зверю и изображению его, и клеймённые именем его.

Вот когда понадобится долготерпение от людей Божиих, которые соблюдали заповеди господа и веру в Иисуса!»

Тут донёсся до меня голос небес. Он сказал: «Напиши, что отныне блаженны только мёртвые, то есть те, кто умер с верой в Создателя!»

«Да, это так! — подтвердил Дух, — теперь они могут отдохнуть от трудов своих, ибо деяния их не пропали, а последовали за ними».

Из диалога на ипподроме:

— Настоящий всадник отличается от никудышного тем, что его лошадь оказывается более выносливой.

— Даже если он тяжелее соперника?

— Кавалерист умеет облегчить участь своей лошади.

— Но как?

— Со стороны не видно. Настоящий наездник при скачке не сидит на коне. Он парит параллельно лошадиной шее.

Из диалогов:

Цикадия — это народная сказка, идущая с продолжением по первой программе TV с инородцами в главных ролях.

Жить — значит способствовать другим жизням.

Красота есть состояние, называемое гармонией.

Терентий — автор:

— Ты пишешь так, что я ничего понять не могу. Все слова знаю, а понять не умею.

— Просто для тебя то, что пишу, не важно. Оно проходит мимо тебя, потому что не твоё.

— О чём же ты всё–таки пишешь? Или для кого?

— О твоих детях и для них.

— А что, я так и думал: коль он пишет, значит, есть в этом смысл. Зря никто не станет напрягаться. Зачем, если это никому не полезно.

Когда–нибудь пробьёт час, и мы умрём. Но я не боюсь, потому что всегда жду своего часа.

Можно было бы назвать эту книгу «Последний стриптиз», да уж очень мне нравится тот заголовок, что есть. Автор.

Терентий — автор:

— У меня свое понятие. Я знаю, как сделать, чтобы всем стало жить легче. Ты там вращаешься около, скажи им об этом.

— Кому им?

— Президентам, спикерам, лидерам…

— Я только могу написать об этом.

— Напиши, что общество дурят посредники. Ежели убрать этих паразитов, сразу все ощутим облегчение и прибавку натурой.

И встало передо мной светлое облако. На нём восседал Некто, подобный Сыну Человеческому в золотом венце, в руках серп острый.

А из храма вышел другой Ангел и обратился к Сидящему на облаке: «Пусти свой серп, пожни. Ибо пришло время жатвы — созрел урожай земли!»

Сидящий на облаке взмахнул серпом над землёй и собрал урожай свой.

И появился ещё один Ангел. Он вышел из храма небесного. У него тоже был острый серп. От алтаря же к нему подошёл иной Ангел, тот, что обладал властью над огнём. Он вскричал, повелевая над тем, кто имел острый серп: «Пусти твой серп и срежь грозды винограда земного, потому что созрел он!»