— Аня, вызови милицию, — говорит муж из ванной.

— Аня, сиди где сидишь, — говорит Леша. — А ты, Дима, заткнись.

— Вы что, знакомы? — говорит Аня.

— А его Димой зовут?

— Димой.

— Значит, знакомы.

* * *

— Сколько сейчас времени?

— Четыре утра…

Они сидят на кухне и беседуют, как добрые друзья. Перед Алексеем лежит пистолет. В ванной шумит вода.

— Что он там делает?..

— Ванну принимает.

— А если тебе, например, в туалет нужно сходить?..

Анна пожимает плечами.

— Тащи–ка телефон.

Она послушно выходит в комнату и возвращается с аппаратом. Алексей набирает номер.

— Дима?.. Не разбудил? Ах, кто это? Да у тебя же телефон с определителем, ты же видишь — не пустое место! Вот когда я тебе с автомата звонил, там были прочерки, и ты понимал — звонит никто! Да, я это, я. Ну, что хочу сказать — сука ты, Дима. Как и все вы здесь. Твари жеманные. Пока у гостя столицы деньги есть, его и потерпеть можно, а как у него проблемы, так и все, да? Голосом можно не играть, перспектив не рисовать, да? Ска–тина!

Бросает трубку. Выпивает водки. Говорит Анне:

— В общем, так. Я досижу до восьми. Позвоню в роддом. Блин, у меня дочь родилась!.. Но ты знаешь, мне это уже почти все равно. Меня сегодня успели по этому поводу избить, ограбить, кинуть и почти арестовать. Плюс я человека убил. А может быть, двух. Он что там, уснул?..

Алексей подходит к ванной и видит, что дверь открыта. Рывком распахивает: пусто. Кидается к дверям. Возвращается бледный:

— Где он?

— Откуда я знаю!

— Ты его выпустила!

— Я же все время здесь сидела!

Леша хватает бутылку со стола и бросает в стену. Следом — тарелку с салатом. Снизу начинают стучать по батарее. Он роняет холодильник. Затем идет к дверям, проверяет, заперто ли. Хватает Анну за воротник халата, поднимает с табуретки:

— Ну, что мне, и тебя убить?..

Анна, повернувшись к нему, гладит его по лицу. Рука Алексея опускается к поясу ее халатика. Правая рука, с пистолетом, парит в воздухе, над ее головой. Наконец опускается и она. Пистолет брякает о крышку кухонного стола.

* * *

Голый, он стоит у окна спальни. Смотрит на город. По улицам уже едут редкие автомобили.

— Не расстраивайся, — говорит Анна. Она лежит в кровати, глазами измеряя расстояние до подоконника и до дверей в кухню. — Может быть, он жив.

— Который из них?

— Да тебя все равно никто не знает! Даже если ты и убил кого–то, кто тебя найдет?

— Ты. Твой муж.

— С ним я улажу…

— И это уладишь? — Он поворачивается. Она съеживается в постели. — Ладно, пора.

Он выходит на кухню, набирает номер.

— Можно Яковлеву из третьей палаты?..

Аня выходит из комнаты и протягивает ему брюки. Он кивает и, зажав трубку ухом, пытается влезть ногой в брючину. Поворачивается к ней спиной. Аня, держа у шеи простыню, другой рукой берет со стола пистолет, осторожно и медленно. Вдруг — Аня вздрагивает, — Алексей весь подбирается:

— Здравствуй, рыбонька. Как ты?..

Наступает долгая пауза.

— Ты меня еще любишь? — осторожно спрашивает он.

— Не знаю… — мяукает трубка.

— Слушай, я тут такого натворил, чтоб до утра дожить… Жаночка, ты не можешь теперь меня бросить. У нас же дочка. Я приехал за вами, понимаешь?! Ты мне снишься каждую ночь…

— Я рада за тебя, — сообщает трубка.

— Жаночка… — Он плачет. — Ты не можешь к нему вернуться.

— Я от него и не уходила. Он ничего не знает.

— Но это же моя дочь!

— Ну и что?

— Ах ты… — он шарит рукой по столу, он ищет пистолет, не находит, поворачивается к Анне — и видит пистолет в ее руках, и она спускает курок, — с-сука!

Он падает замертво. Мягко, как мешок с картошкой.

Анна глядит на него. Недолго. Она слышит голос в телефонной трубке. Поднимает ее и говорит:

— Алло.

— А это еще кто? — голос удаляется.

— Пожалуйста, не бросайте трубку! — приходит в себя Анна. — Мне нужно знать, кто он такой! Пожалуйста!

Короткие гудки.

Из–под тела Алексея выбегает первый красный ручеек. Скоро их будет много.

* * *

Совсем недавно она рассказала мне, каким был мой отец. Мой официальный отец уже давно не жил с нами. Не то, чтобы не простил — он и не знал ничего, просто нашел другую, помоложе и из хорошей семьи. Иногда он приглашает меня в гости, но я не люблю его жену, да и его, честно говоря, никогда не любила — сама не зная, почему. Теперь знаю.