Галя закончила, и Гена, как председательствующий, произнёс несколько переходных к следующему этапу урока фраз, а Костя глянул на часы: "Восемь минут. Планировал десять. Лишь бы не больше. Пока всё - слава Богу... Чего она боится посмотреть в тетрадь?"

Ира запнулась и, глядя перед собой, напряжённо вспоминала.

– Посмотри, Ира, ничего страшного, - подбодрила ученицу Екатерина Фёдоровна.

– Посмотри, - согласилась и директриса.

Олег что-то прошептал, но Костя не расслышал. Ира зло посмотрела на одноклассника, потом в свои записи и продолжила.

"... Также в конце девяностых в России резко обесценился рубль, расцвёл бартерный обмен вместо нормальных товарно-денежных отношений. Россия была перегружена предприятиями, производящими средства производства...

309

А выпуск предметов потребления составлял лишь четверть всей промышленной продукции...России... В чём же причина этих...негативных процессов?"

Ира опять начала сбиваться и, окончательно потерявшись, уткнулась в тетрадь и последние предложения дочитала. "Мало ещё у нас в школе открытых уроков, дети жутко стесняются", - одна и та же мысль в разных формах пронеслась в головах Кости, Бочар и Леоновой.

После этого сбоя в ходе урока Костя впервые посмотрел на лица гостей. Все были сосредоточены, Новикова ухмылялась. Однако Паша Долинчук, обычно застенчивый и немногословный, заговорил так уверенно и ровно, что Костя успокоился.

"...Правительство, возглавляемое практически Егором Гайдаром, сформированное уже после путча, осенью 1991 года, состояло в основном из молодых экономистов, большинству из которых не было и сорока - Шохина, Чубайса, Нечаева, Бурбулиса... В январе "шоковая терапия" началась с либерализации цен. Были приняты меры к бездефицитности бюджета, что, правда, не получилось. Однако расходы государства резко сократились. Вторым большим шагом реформ стала приватизация, сначала чековая, потом денежная. Параллельно создавались структуры рыночного хозяйства - коммерческие банки, биржи, брокерские конторы и так далее, а также законодательная база реформ: антимонопольный закон, Закон о предприятии и предпринимательской деятельности, Закон о крестьянском (фермерском) хозяйстве. Теперь любой крестьянин мог взять свой пай в совхозе или колхозе, выйти оттуда и работать единолично. В ходе приватизации перешли в собственность людей садово-огородные участки, или, проще, дачи".

– У тебя всё, Паша?
– спросил Костя.

– Всё.

– Я потому уточняю, что мы заранее договаривались: ты обрисовываешь всё положительное в гайдаровских реформах, а Толя подвергает реформы конструктивной критике. Ты в свою очередь можешь возражать. В вашем споре имеет право участвовать любой желающий. Но - спорим только по существу уже проведённых реформ. О дальнейшем их развитии - после того как ребята прочитают свои варианты.

Наступил момент, когда Костя действительно замер от страха за судьбу

310

урока: Толя Фомин долго решал, ходить ли ему в одиннадцатый класс, и только в третьей четверти стал регулярно посещать школу. Ученикам, лучше других успевающим по истории, Костя дал самое трудное задание: приготовить собственные варианты реформ, и принципиально не хотел больше их в чём-либо задействовать. Другие же более одного выступления готовить отказывались. Пришлось поверить, что Толя подготовится, к тому же парень задание воспринял спокойно. Наибольшее опасение вызывало то, что Фомин сидел за пустой партой, без какой-либо книги и даже листочка с записями.

– Можно критиковать?
– спросил он учителя невозмутимо.

– Пожалуйста, Толя, тебе слово.

– Ну что?.. Реформы Пашка не похвалил, а только перечислил. К чему привели свободные цены? Любой производитель стал их назначать такими, какие ему захочется. Ладно, мы, люди: будет товар дорогим - не купим. А промышленность? Без электроэнергии, бензина, угля куда денешься? Да даже самое простое. Будет в районе один хлебозавод, и будем мы покупать хлеб по его цене, какой бы она ни была... Он сказал про антимонопольный закон. Я считаю, что механизм борьбы с монополиями ещё не отработан. И вообще, на ...энергоресурсы цены должно регулировать государство. Нефтезаводы используют нефть из земли, которая принадлежит всему народу, а не им. Надо с них больше драть за использование недр.

Толя перевёл дух, готовясь к следующему приступу. Костя с удовольствием откинулся на спинку стула: это выступление не с бумажки, а из ума и души ему нравилось, несмотря на пересмешки учеников и улыбки учителей.

– Дальше. Приватизация. Почему народ назвал её прихватизацией? Чубайс говорил, что через ваучеры мы все станем богатыми. Он что, русских книг не читал ... этой...классики?.. И учебников истории?.. Не знает наш народ?.. Ольга правильно сказала: "Нам только доверь реформы". Кому всё досталось? Директорам, бандитам да тем, у кого были какие-то связи, то есть детям бывших шишек. Да короче, нас надули. Недаром вся страна этого Чубайса материт... Теперь везде сообщают про денежную приватизацию. А у кого есть деньги купить завод? Завод акционируют, и директор скупает акции, несогласных сокращает и становится хозяином... Что там ещё?.. Да всё, больше я никаких реформ не вижу. Хотя зря, наверное, Гайдара выгнали. У него хоть какие-то планы были, а теперь никакого...направления. Одна

311

болтовня про реформы... Да, Пашка ещё говорил про фермерство. А кто этим занимается? Одной президентской бумажки мало. Для фермеров же ничего нет. И власть в районах с директорами совхозов связана. Землю без техники никто не возьмёт, это понятно... В городах директора заводов всё получили, а в деревнях - директора совхозов. Да что там говорить, вы и так всё сами видите: не реформы, а болтовня, чтоб прикрыть обворовывание народа...

– Так, спасибо, Толя. Я думаю, всех заинтересовала твоя эмоциональная речь. Паша, что скажешь в защиту своей точки зрения?