208

что хорошо - с такими никакого риска. Я-то с разными ленами уже два раза залетал в одно весёлое медицинское учреждение. Там романтизма, бляха-муха, мало... Ну вот, короче, привела она эту Валю. Если б знал, что такая скромница да недотрога, я б, конечно, послал бы эту Лену подальше с таким новогодним подарком. Я ж думал, подруга Лены может быть только такая, как Лена. А тут, блин... У неё, наверное, челюсть отпала. Когда увидела, куда её привели... Нет, сначала всё было правильно. Шикарный стол, строго хрустальная посуда, на шампанское скинулись, как положено. Я уже за восемь тысяч покупал. Сразу было дешевле, так одним местом прощёлкал момент. Эти, блин, Серёга с Викой посмели позже меня притащиться. Я в таких случаях никогда не тороплюсь: помогать надо, всё расставлять. Ещё припашут картошку чистить. Прикатил, Лена с Сергеем и Валей уже там, хозяевам помогают. Серёга Гарик, как заведённый, мечется. Девки все в фартуках. Всё шипит, кипит. Нормально, думаю, я вовремя, можно садиться кушать... Нас так чинно представили. Лена эта, блин, хитро...ая. Как будто мы здесь все случайно встретились. Ага, зашли погреться на огонёк... я на эту Валю глянул, ну, думаю, кобыла, решила мне отдых испортить. Тут такой праздник! А я с девочкой из детского сада. Ладно, думаю, пришла - пеняй на себя. Прикидывать надо, в какую компанию идёшь. И соседку свою не мешало бы лучше знать. Я тебя, думаю, школьница, сейчас перевоспитаю. С твоей любовью романтической... Тут Томка ещё давай наезжать: "Такой праздник, а ты в чёрной рубашке! Хоть и блатной батничек, но мог бы и посветлее надеть". Типа, создаю им траурное настроение. "Смотри, - говорю, - подсыплю твоему Сергею какой-нибудь ерунды в шампанское, будет у тебя реальный траур, чтобы не до...сь до людей". Ты не поверишь, эта Валя ещё и защищать меня вздумала. Она - меня! Да я таких, как Томка, базаром по пояс в землю вгоню! Что она там болтала, эта луговая ромашка? "Сейчас не лето...Необязательно ярко одеваться... год собаки... Мужчина должен быть галантен, небросок..." Короче, у меня тонус - на ноль. С вашим Новым годом... Посидел, телевизор посмотрел. Там, как обычно в праздники, какая-то белибердень... В доме ни книги, ни журнала. Полистать нечего, картинки посмотреть... Что, думаю, делать? Ладно, пусть девочка веселится, не стану маленьких обижать... Тут как раз вика со своим прапорщиком подвалила. Садимся за стол. Вы как сидели, по парочкам? Тебя возле твоей новой подружки посадили?

– Почему: посадили? Как сели, так и сели...
– Костя так долго слушал приятеля, не вставляя никаких реплик, что растерялся при его вопросе.

209

– Это ты так думаешь. В самый последний момент кто-нибудь так невзначай скажет: "Да садись сюда". И получится, что все сидят, как заранее решено. У нас, конечно, Тома с Леной всё распределили. Правда, у этой кобылы со своим Сергеем как раз был период после ссоры. Это Томка подсуетилась, уболтала их вместе Новый год встречать. Я б их убалтывал! Детвора, блин. Так Лена сама завыпендривалась. Серёга... Гарик не выдержал: "Садись, - говорит, - что ты мечешься!" Типа: больше ты тут всё равно никому не нужна. Серёга - молодец: что думает, то и говорит. И все его слушают... Да он и по жизни такой. Кстати, чёткий токарь. Хоть что тебе сделает. Нужда будет - обращайся. Он на заводе пашет... Ну, короче. Парочка Серёга - Вика сидела возле нас, так он и за своей, и за моей ухаживал. Я хоть поел путём. Так эти Томка с Леной докопались: "Что ты пьёшь одно шампанское?" типа: не мужик, водки не хряпнет. И знаешь, ещё намёк такой: хочешь перед Валей рисануться, будто трезвенник. Меня аж стошнило. Ка-абылы, думаю. Ладно, Томка. Она всегда такая. Но эта лена что из себя строила? Сидит, хавает, как цыплёнок, винца чуть пригубит. Сама водяру и самогонку всегда так хлещет, что только уши заворачиваются! А эта дурра сидит, краснеет... Я про Валю... Пионерка сопливая... Я говорю: "А ахрена мне пить? Вы детвора. Наш военный Сергей (за столом тоже все заколебались их путать) пьёт, чтоб свободнее себя чувствовать. Он в нашей компании впервые. Серёга-хозяин пахал, праздник всем готовил, ему надо расслабиться. Да он без ста грамм и слова в жизни не скажет. А кирнёт - ещё и песню завоет. Серёге тоже надо развязаться. Вика, наверное, хочет повеселиться. А с шампанского какое веселье? Ты, говорю, Тома, известная пьянь. Про Лену и говорить нечего: спирт с ушей капает... А мне зачем напиваться? Мордой в салатик? Да я лучше его съем. Трепать языком и по трезвяку мастер. Любой из вас лапши навешаю. И дэнс сбацать я могу всегда без бухла, не то, что Серёга... Валя, вообще, говорю, наверное, первый раз в жизни выпивает. Ей любопытно. Ты смотри (это я ей), тут такие товарищи: напоят, и ничего помнить не будешь. А Лена как дурра: "А ты на что? Вот и будешь охранять от таких товарищей". Я говорю: "Да я первый напою и уведу. И тебя тоже. Серёга и глазом моргнуть не успеет. А что? Мне с одной уже неинтересно..." Короче, сидим так, наполняемся, хрень несём. Я их всех базаром закидал, потом тоже на водяру перешёл. Повеселиться-то надо.

Костя то слушал, то пропускал мимо ушей подробности от одноклассника. Его удивляла перемена в приятеле: прежде тот не мог долго усидеть на месте, сейчас же маленькими глотками тянул кофе и даже опёрся локтями на

210

стол.

– В двенадцать вышли на улицу и как начали ракетницы пускать. Бабка-соседка выскочила, разоралась. Серёга - уже хороший - накрыл её матом. Собрался ей в дом шмальнуть. Девки орут: "Давай!" Пока за столом сидели, я и не видел, что они такие пьянющие. Особенно Вика с Леной... В снегу всех искупали. Наверное, с час дурковали во дворе. Все соседские собаки охрипли нас облаивать. Ладно, думаем, ещё ж на площадь надо сходить. Там, сам знаешь, часам к трём весь город собирается. Все перепитые. С горок друг друга сталкивают... Сели снова за стол. Гарика ещё раньше примутило что-то. Пить не умеет. Смотрю, Сергей-прапорщик больше на Лену косяка давит. Та тёлка, ты в курсе, умеет себя выставлять. Видать, своему Сергею собралась отомстить за что-то. За стол не хотела рядом садиться. И не танцевала с ним ни разу. Я с Валей тоже: не прикасаюсь. Живи. Ну, короче. Серёга, Викин хахаль - к Лене, а я - к Вике. После того как на улице подурковали и снова сели за стол, я сел рядом с ней. По девке сразу было видно: шмара прожжённая. Из пацанов мало кто так водяру пил, как она.

Плежин продолжал болтать про свои ухаживания, а Костя, не убирая с лица улыбку вежливого слушателя, ушёл в свои мысли. Он соединил в мечтах Валю, знакомую одноклассника, и ту тихую школьницу, которую каждый день учил своим предметам и которой никогда не даст понять, что она ему нравится. Эта девочка пребывала сейчас в начальной поре расцвета юности, когда тело, уже окрепшее, ещё не утратило многих детских черт: очаровательной угловатости, чистоты белого лица, на котором ярко проступает и малейший румянец или краска смущения... Она казалась нежным цветком, который умылся ласковой росой и доверчиво раскрылся навстречу утреннему розовому солнцу, ошибочно уверовав, что светило всегда такое и в мире нет палящих лучей губительного жара да ветра, ломающего слабенький стебель и рвущий лепестки, да дождя, жёсткими холодными каплями пригибающего всё, что растёт и цветёт, к тленной земле. И вот обе эти девочки - знакомая и неизвестная - соединились и переросли в образ близкого и любимого человека, с которым идёшь рука об руку по пустынной улице и, остановившись где-то в чистом месте, начинаешь внимательно приглядываться к бездонному небу, увешанному яркими фонариками звёзд, чтобы вместе увидеть волшебные признаки наступающего нового года, приближения счастья.

– ... Ага, думаю, не буду доводить до конфликта. Тут ещё Серёга очухался,

211

сел за стол, потянул рюмку и давай к моей Вале клеиться. Томка уже бояться стала: парочки перемешались, того и гляди, кто-нибудь кому-нибудь бутылкой настучит по фейсу. Кричит: покатили на площадь. Ну, а на улицу вышли, Валя меня под ручку, всё чинно. И у других хмелёк немножко выдуло. Короче. Мне понравилось, как народ гуляет. Ты должен это видеть.

– Да я видел.

– Нет, раньше было не то. Не знаю, я пару лет на Новый год вообще не выходил на площадь. Но сейчас - конкретно. Толпа гуляет. По улицам компашка за компашкой валит. Такое братство! Все тебя обнимают, предлагают выпить. Представь: толпа мимо идёт, как грохнет: "С Новым годом!" Или: "Поздравляем всех собак!" А если найдётся хоть один общий знакомый, так сразу сходимся, тут же вместе бухаем. Пока до площади дошли, раз пять выпивали, а своё бухло даже не трогали. Серёга Гарик сумку тащил. А на площади - ты не поверишь - весь Приморск. Столько народу там было раньше только на Первое мая. Все перепитые, на горки лезут, толкаются. Мы всё хотели своей толпой съехать. Куда там: по одному скидывают. Я, правда, всё время с Валей. Эта скромница вообще там отрывалась. Лезет и лезет. Не подумал бы про неё, что такая отчаянная. Как пацан. И меня всё блатовала. Ну что, ухаживать так ухаживать, лез следом. С ментом одним вместе как шарахнулись! Он по форме, а все его в спину. Но ничего, молодец пацан: весёлый, без комплексов. Да, конкретно... О, а Серёгу нашего как буцнули об железяку. Девки вокруг него засуетились, Лена аж заплакала. Сразу любовь такая. Одна Валя - молодец. Посмотрела. Говорит: "Ничего страшного. До свадьбы заживёт". Я угорел: "До их свадьбы ещё много чего заживёт". А Лена его целует, ноет. Пьянющая. Серёга с Викой свалили. Тоже: как протрезвели. Такие правильные стали. Не то настроение было, а то б я этого Серёжу отшил, а Вику увёл бы на ночь. У Серёги с Томкой места много... Да, а сейчас начинается самое интересное: как я эту Валю прибалтывал. Потрудиться пришлось, у меня ещё такого не было. Короче. На горках я её поцеловал пару раз и когда назад шли - тоже. Целоваться не умеет, представляешь? Но губы подставляла без всяких выпендриваний. Вообще, Лена не брехала, я ей точно сильно понравился. Вале, не Лене. Правда, назад к Серёге идти не хотела, но я присел на уши. Говорю, праздник в самом разгаре, ещё повеселимся, а я тебя потом провожу до самой двери квартиры... У Серёги, когда пришли, сели смотреть телек. Что-то сразу всех такая усталость придавила. Ещё потанцевали. Смотрели

212

всякие концерты. Потом Валя за чем-то вышла на кухню, я туда. Свет потушил, сели на диванчик, болтаем. Знаешь, если поцеловать - всё в порядке, сама меня ласкает. Как что дальше - ни в какую. Ну, я попотел с нею, пока на уши приседал. Блин, он же холодный! Подогрей, ещё кружечку хлебану...

– Сейчас нагреется... Тебе не жалко её было?

– Кого?

– Валю.

– Жалко у пчёлки. Не я, так кто-нибудь другой. Я её звал что ли в нашу компанию? Ну, ты слушай...

Плежин продолжал говорить, а Костя опять ушёл в размышления. Как сочетается полудетская ещё чистота с тем, что рассказывал его блудливый одноклассник. Любого человека привлекает красота. Природы, картины, храма, женщины... Приятно видеть совершенства мира. В которых, наверное, его главное проявление. Да, это огромная ответственность - быть первым. Не столько перед человеком, сколько перед великим законом гармонии...

– ... И в этот момент за окном что-то как затрещит! Валька как вздрогнет, словно ошпарили. Да у меня самого от неожиданности в желудке похолодело. Эти дураки ещё в прихожую выскочили, смотреть... Представляешь, какой мне облом? Короче, дерево завалилось. Точнее, большая ветка. Серёга сказал, что она давно собиралась упасть, на ней снега было дофига, вот она и треснула. Посреди ночи. Томка говорит: "Я чуть не уписалась. Думала, крыша упала или стена дома". А у меня вообще всё это под носом. Короче. Все пере...ли конкретно. Один Серёга: спал, как удав, а тут только голос подал, чтоб сообщить, что всё идёт по плану и дерево должно было завалиться. Обрадовал, блин. Томка говорит: "Оно что, Нового года ждало, чтоб упасть?" даже у соседей свет зажёгся. Тоже, наверное, подумали, что хата валится. Коне света, короче... Но ничего: поугарали и разошлись по местам.

11

На стене висела репродукция с картины Левитана в старой, вызывающей почтение рамке. "Я тоже, наверное, у омута, - подумал Костя, рассматривая трещины красок.
– И зачем я к ней пошёл? Ясно, что всё в прошлом. На что-

213

то надеялся, чего-то мне надо было?.. Нет, я уже не студент. Вся эта общаговская жизнь - уже не моё... А хороший здесь мостик. Попробуй пройди по таким круглым брёвнышкам да без перил.. И водичка в омуте какая противная..."

Приехав во Владивосток на зимних каникулах, используя какие-то два отгула, Костя в первую очередь двинулся в юрфаковское общежитие университета к своей бывшей подруге. Он понимал, что продолжения отношений быть не может даже чисто практически: с одним выходным и учительской зарплатой ездить за сотни километров в краевой центр на свидания нереально. Но пошёл. В какой-то мере гнало любопытство: интересно увидеть девушку через полгода. В гораздо большей - тот душевный вакуум, который образовался после разрыва с Галиной. "Слабое существо мужчина, - думал Костя, огибая столовую на углу, где не раз приходилось перекусывать.
– Не может без того, чтобы кто-то приголубил". Он никогда не занимался самообманом и, кляня слабую силу воли, чувствуя, что встреча вряд ли доставит ему удовольствие, утешался лишь обещанием самому себе, что не пробудет там ни одной лишней минуты.