Я готова выбить стаканчик из ее рук и сказать, чтобы она протрезвела до того, как я вышибу из нее дух, но к нам подходит Джеймс, ставит передо мной стаканчик. Он даже не замечает Даллас.

— Понятия не имею, что это, — говорит он, — но тут подают только этот напиток.

— Это называется Bloodshot (аналог «Кровавой Мэри» — прим. перев.), — говорит Даллас. — Ты от него начинаешь чувствовать.

Она ухмыляется, когда Джеймс смотрит на нее через плечо, ее губы испачканы в красной жидкости. Кончиками пальцев она гладит Джеймса по плечу, а он, не убирая руку, смотрит на нее, как будто она выжила из ума.

— Увидимся позже, — шепчет она ему и уходит, а другие парни в клубе — включая и того, что стоит у стены — провожают ее взглядами. Когда Даллас уходит, Джеймс садится.

— Что, блин, с ней не так? — спрашивает он, берет стаканчик и нюхает жидкость перед тем, как сделать осторожный глоток.

— Она чокнутая, — говорю я и выпиваю из стаканчика, чтобы отбросить сомнения и тревогу. Вначале вкус невероятно сладкий, и я корчу гримасу, проглотив ее. Я не верю Даллас. Она не могла бы получить Джеймса — даже если бы я была мертва. Джеймс тяжело вздыхает, рассматривает напиток.

— Крепкий, — говорит он, отодвигая его в сторону.

Я киваю и делаю еще один глоток. Горло и грудь мне обжигает — но мне это нравится. Мне нравится, как быстро напиток заставляет мое тело расслабиться, мысли спутаться. Я допиваю и смотрю по сторонам, а Джеймс пододвигается ко мне и шепчет в ухо, и его рука ложится мне на колено.

— По-моему, этот тип принял что-то покрепче, — говорит он и показывает на парня, за которым я наблюдала. Но я потеряла интерес к парню-самоубийце.

У меня кружится голова от удовольствия и, когда Джеймс гладит пальцами мою кожу, от желания. Он еще не успевает закончить фразу, а я оборачиваюсь и целую его, только на секунду сбив его с толку, а потом его пальцы зарываются мне в волосы, его язык оказывается у меня во рту. Мир вокруг нас блекнет, и остаемся только мы, между поцелуями мы бормочем признания в любви. Я так много чувствую и почти не думаю. Скоро я встаю со стула и мы танцуем, смешавшись с толпой, Джеймс прижат ко мне, а музыка строит стену вокруг нас.

Красные напитки. Печальные глаза. Я целую Джеймса, пробегаюсь пальцами в его волосах, и мне так хочется, чтобы мы оказались в другом месте. Так и есть. Джеймс ведет меня по темным лабиринтам коридоров и прижимает к холодной стене. Когда он кладет мое бедро себе на ногу, у меня перехватывает дыхание. Он целует меня в шею, в плечи.

— Джеймс, — я глубоко дышу, я почти растворилась в своих чувствах, когда меня ослепляет яркий свет.

— Эй! — кто-то громко кричит. Джеймс встает напротив меня, но оборачивается к свету, подняв руку, чтобы прикрыть глаза.

— Вам двоим тут нельзя быть, — говорит человек.

Я слишком долго сосредотачиваю взгляд и вижу, что мы находимся в какой-то задней комнате, среди ящиков и коробок. Я касаююсь ладонью голого цемента стены, а через приокрытую дверь светят лампы в клубе. Я не пьяна. Со мной происходит что-то еще, что-то лучше.

— Я думаю, они что-то добавили в напиток, — бормочу я, а Джеймс отходит от меня. Я пытаюсь поправить одежду, но едва не падаю на высоких каблуках, и Джеймсу приходится схватить меня за руку. Он еще разгорячен и только через секунду понимает, о чем я говорю.

— Уверена? — спрашивает он. В растерянности смотрит по сторонам, на меня, и потом тихо чертыхается.

— Ага, точно, — соглашается он. Я позволяю ему отвести меня к вышибале, который держит дверь открытой. Когда мы проходим мимо, он качает головой, больше обеспокоенно, чем сердито.

— Оставайтесь в клубе или топайте домой, — говорит он нам вслед. Джеймс усмехается и отвечает, что сделает все возможное.

Мы снова заходим в накуренное помещение, и Джеймс останавливается, чтобы оглядеться. Нас окружают тихие голоса и громкая музыка, и я снова растворяюсь в них. Я нахожусь в гиперреальности, где все правильно и ничто не может причинить боль. Мне это нравится.

— Ты в порядке? — спрашивает Джеймс, беспокойно нахмурившись. Я хочу прикоснуться к нему и кладу ладонь ему на щеку. Я думаю о том, как сильно я люблю его и перед тем, как сказать ему это, я встаю на цыпочки и целую его.

— Я хочу тебя, — бормочу я. Внезапно я понимаю, что нуждаюсь в нем, нуждаюсь в этой близости так, как никогда раньше. В силе наших объятий, в его губах, прижатых к моим —

— Слоан, — говорит Джеймс, отводя мои руки от себя. Он наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза и улыбается. — Хотя больше всего на свете я хочу снять с тебя этот нелепый наряд, я бы хотел сделать это наедине.

Он кивает подбородком на происходящее вокруг нас, и я вспоминаю, что мы на людях. Я потираю лоб, пытаюсь разобраться в ощущениях. Быстро моргаю и смотрю на Джеймса.

— Экстази? — спрашиваю я.

— Наверное. Но я не понимаю, зачем они добавляют его в напитки. В любом случае, надо убираться отсюда. Давай найдем Даллас.

Когда он говорит о ней, я кривлю губы, но мы все равно начинаем ходить по клубу и искать ее. Все лица словно в тумане, и чем больше я пытаюсь сосредоточиться на них, тем сложнее это становится. Лица накладываются на лица, повсюду голоса — в моей голове. Я замедляю нас, так что Джеймс прислоняет меня к стене.