— Лейси, — зову я ее. Она оборачивается и смотрит на меня усталыми глазами.

— Пожалуйста, не волнуйся за меня, Слоан, — говорит она. — Это вредно и для тебя, и для Джеймса. Мне просто нужно немного поспать, вот и все. Иди развлекайся — завтра поговорим.

— Я останусь с ней, — говорит Кас, — я уже много раз был в клубе самоубийств. Один вечер Даллас переживет без меня.

Он поворачивается к Лейси и мягко улыбается ей, но она не улыбается в ответ. Наоборот, ее глаза беспокойно бегают по комнате, как будто все, что ей нужно — сон. И одиночество.

— Думаю, мне не следует оставлять тебя, — я иду к ней, но Лейси напрягается.

— Слоан, — говорит она, — я люблю тебя, но пожалуйста, ничего личного. Обещаю. Я просто устала, и я не была одна с тех пор, как уехала из Орегона. Мне просто нужно немного пространства.

Она поворачивается к Касу и скидывает его руку с плеча.

— И это включает тебя, Казанова. Мне не нужно, чтобы ты надо мной кудахтал или пытался залесть ко мне в трусы.

Кас громко смеется и потом прячет улыбку. Не знаю, собирался ли он приударить за ней, или же просто Лейси знала, как смутить его, чтобы он отстал. Он поднимает руки, показывая, что сдается, и Лейси благодарит его. Она идет к себе в комнату, исчезает за углом, и потом я слышу, как она закрывает дверь.

Я стою на месте, не знаю, что делать. Кроме кровотечения из носа и желания побыть одной, с Лейси, кажется, больше ничего не происходит. Нет признаков настоящей депрессии — кругов под глазами, спиралей, расстройств поведения. Она же вылечилась. Она потеряла Кевина — Кевина — и, может, ей нужно чуть больше времени, чтобы смириться с этим. Как и всем нам.

Кас снова заходит в основное помещение. И я решаю дать Лейси отдохнуть этой ночью, но клянусь, что завтра достану ее. Рано или поздно она все расскажет. Мы пройдем через это вместе. Я захожу в комнату и ищу глазами Джеймса. Вижу, что он сидит на столе, а Даллас стоит рядом, и они о чем-то оживленно болтают. Джеймс что-то говорит, чего я не слышу, и она смеется и, наклонившись, случайно касается его колена. В груди у меня вспыхивает пламя ревности.

Даллас, чувствуя мое присутствие, смотрит на меня и убирает руку от Джеймса. Она оглядывает комнату.

— Ну, — заявляет она, хлопнув в ладоши, — теперь, когда все в сборе, пора повеселиться.

Она указывает на лестницу, и комната быстро пустеет. Джеймс смотрит на меня и мой наряд так, как будто только что вспомнил, как вызывающе я выгляжу. Подойдя ко мне, он закусывает губу, и когда он берет меня за руку, моя ревность улетучивается.

Рядом с нами появляется Кас, и Даллас идет в нашу сторону.

— Думаю, я останусь тут, — говорит Кас, обменявшись взглядом с Даллас, — пригляжу ту за всем.

— Если дело в Лейси, думаю, ей бы не хотелось, чтобы ты ее беспокоил, — быстро говорю я.

— А что не так с Лейси? — спрашивает Джеймс.

Я пожимаю плечами.

— Ей просто нужно немного пространства.

Джеймс пытается найти скрытый смысл в моих словах, но его нет.

— Думаю, она просто устала. — я говорю серьезно.

— Это твой диагноз, доктор? — спрашивает Даллас. Я сжимаю зубы и поворачиваюсь к ней.

— Даже если ты и права. — добавляет она, — мы не оставляем людей в одиночестве на наших базах — в депрессии они или нет. Они могут выдать нас, непредумышленно или даже намеренно. Самоубийцы так непредсказуемы.

— Она не самоубийца, — говорю я.

— Конечно, — отвечает Даллас. — В любом случае, Кас остается. А нам нужно двигать в клуб, так что вы, двое, будьте любезны, пошевелите задницами…

Я смотрю на Джеймса, но он потерялся в своих мыслях, оценивая ситуацию, анализируя варианты. Через секунду взгляд его светло-голубых глаз останавливается на мне.

— Что думаешь делать? — спрашивает он.

— Ты мне нужен, Джеймс, — перебивает Даллас, она трезвее, чем я думала. — Лейси тут будет утром, и вы трое можете поиграть в психологов. Но теперь ты нужен мятежникам. У нас тут не хватает грубой силы.

Она смотрит на Каса.

— Без обид.

— Без обид, — Кас клает руки в карманы, но он, кажется, не очень расстроен, что не пойдет в клуб самоубийц. На самом деле, я думаю, ему не терпится снять темную одежду и смыть макияж.

От молчания Джеймса Даллас теряет терпение, и ее скорлупа начинает ломаться.

— Пожалуйста, пойдем сегодня с нами, — говорит она, — мне нужно прикрытие, защита для мятежников от обработчиков. Я не справлюсь в одиночку. А Касу слишком часто ломают нос. В тебе, в вас обоих, — добавляет она, — есть что-то, что вдохновляет людей. Мы тут просто загибаемся. Нам нужны новые члены, а я не знаю, когда будет следующее собрание клуба.

Ее просьба, должно быть, ударила в нужное место, потому что Джеймс, не советуясь со мной, сразу кивает. Джеймс, по правде говоря, не боец. Но у него доброе сердце, и даже то, что он почти все время притворяется идиотом, не может это скрыть. Я люблю это в нем. И, чувсвуя беспокойство и страх, я позволяю ему повести меня в клуб самоубийц.