– Попьёшь?
– подал жене. И услышал, кто-то тихонько стукнул в дверь. Накинул рабочую фуфайку, вышел в коридор барака. Возле входа топтался тот самый старовер, в скиту которого скрывалась Ольга, перед тем как переехать в геологоразведку.

– На-кась. Это рыбий жир, по столовой ложке раза по три в день. А это травки. Тут к каждой писулька приложена, заваривай и пои жену. Бог даст, поднимется на ноги. А на мужиков обиды не держи... что так к тебе... они по незнанию.

– Вы-то откуда узнали про мою беду?

– Земля слухом полниться, - кашлянул в бороду: - И не гони её в больницу, это... не гони... Не вернётся она оттуда и сына не увидишь. Ты вот, - кивнул на свёрток, - делай всё как след, а там, Бог даст, обойдётся, - вздохнул, перекрестился и направился к выходу.

– Погодите! Вы-то почём знаете?

– Был я давеча на станции по делам... ищут её власти-то ищут. Спрашивали - не приходил ли кто посторонний женского полу? А как до нас по такому морозу добраться? Нет, говорю, из женского полу медведица и та в берлоге с самой осени.

И травяной взвар, и рыбий жир Евдокия принимала как ценное лекарство. Да, наверное, так оно и было для неё. И уже на третьи сутки в матовой белизне её щёк появился чуть уловимый розовый оттенок. Силы потихоньку стали возвращаться. Пора было подумать о том, как оформить сына. Ведь всех документов матери - свидетельство о рождении. Костя потерял сон. Ворочался по ночам, выходил покурить на мороз. И вдруг на крещенье засобирался.

– Ты куда?

– Никак ревнуешь?

– Вижу опять свой мешок достал и засобирался...

– Есть одна мыслишка... попробую сыну документ выправить.

– Что придумал?
– Евдокия присела возле самодельной кроватки. Сын спал.

– Пока в точности обрисовать не могу. Но... крещение... хоть и советские времена, а празднуют всё одно, да и Новый год только что отметили... поди ещё головушка трещит... вспоминая старый Новый год. В общем, самое подходящее время...

– Ох, Костя!

– Ну что ты меня совсем за дурака считаешь? Вернусь - упрямо наклонил чёрную голову, - расскажу всё доподлинно. А пока воды тебе запас, дров нарубил. По морозу лишнего чтобы не ходила. Завтра трактор пойдёт. Я себе в санях место забил, - и хитро усмехнулся в усы.

Раскрасневшийся с морозу, черноволосый, черноглазый, усатый, высокий, крепко скроенный мужик ввалился в ЗАГС Удерейского районного центра. Пальто нараспашку. В одной руке бутылка вина, в другой - пакет с конфетами. Моложавая регистраторша хотела было одёрнуть нарушителя спокойствия, но он бухнул на стол бутылочку, пакет и распахнул руки в стороны:

– Это же откуда на нашу женатую мужскую голову такую женщину взяли и тут посадили?
– и уставился на неё блестящими чёрными глазами.

– Вы зачем пришли?
– и засмущалась.
– Ну, то есть, по какому делу?

– Я? По делу? Это надо же?
– весь его вид говорил, что теперь уже он будто бы растерялся.
– Думал тут сидит старуха, а тут... вы.

– Да вы не смущайтесь. Я вас не съем. Так вы по какому вопросу?

И он всё так же, не сводя с неё глаз, полез по карманам...

– Сын у меня родился, зарегистрировать бы надо. А вы... тут до скольки работаете?
– и продолжил поиски документов, выкладывая на стол содержимое карманов.

– У вас сын родился, жена значит есть...

– Ну, да сын родился. Так отец от того не ослеп. Красивых женщин вижу.

Регистраторша украдкой вздохнула. И лет сорок, и замужем не была. И детей нет. Женат? Сын родился? Ну и что. Она на чужую семью не зарится. Но может и ей кусочек женского счастья перепадёт? Своих-то удерейских мужиков знала наперечёт: кто с войны калекой вернулся, кто пьянь беспросветная, а кого жена на притужальнике держит, а тут такой - откуда только взялся?

– Вот, - он, наконец, шлёпнул перед ней паспорт и две каких-то бумажки.

Ну да, вот сейчас и посмотрит, кто таков и откуда взялся. Ага, геологоразведка, посёлок Бурный. Туда и дороги-то нет, только зимник. Так что до жены - семь вёрст до небес и всё лесом. А она вот и он... вот.

– Ну что ж? Давайте регистрировать.
– Открыла толстенный журнал, макнула перо на красивой розовой ручке в чернильницу:

Отец - Буденков Константин Александрович 1910 года рождения, - повторяла вслух, всё что писала.
– А мамаша? Где документы?

– Так вот, - он подвинул свидетельство о рождении.