Ибо неисповедимы пути Господа, и не деяние это рук его, и нет ему необходимости оправдываться в не содеянном им...

Первые войны, о которых поведал нам шелест листьев, это войны за добычу и за женщин. Потом последовали войны территориальные, за землю и золото. Затем - кровавые войны за власть под знамёнами и лозунгами разного покрова и пошиба, которые переросли в войны политические, называемые "холодными": войны ненависти, предательства и лжи. Известно, что в конце последней из них один из лживых властелинов - царь или божок одного из полушарий, прельщенный другим таким же властелином, предал своих подданных и стал подвластен своему бывшему недругу. Он первый повел войну против собственной страны, подкрепляя свою власть жёсткими экономическими мерами: давали жить только согласным, пляшущим под эту дудку. Всем стали править деньги, уничтожая остатки совести и добрых чувств. Так возникли новые, внутренние войны, названные почему-то "диснейлендовскими". На смену им пришла великая война хакеров, закончившаяся гибелью инет-сети и единого мирового пространства. Неизвестно, тогда или позже, возникли гиперпустыни, благодаря которым связь между отдельными участками земли, где остались люди, прервалась.

Но всё это - лишь присказка, прелюдия начала описания войн психологических, сменивших прошлые войны во времена "бесконечного перехода" - последней из эпох. Началась эпоха психологических войн на замкнутых пространствах. Войн на поражение. Так обернулся полный круг истории.

Потом Иоган больше не слышал врана.

Он спал. Был во сне. И шёл по улицам незнакомого города. С башенками и шпилями, с аккуратно подстриженными газонами... Города, мокрого от только что прошедшего дождя.

Наяву ему ни разу в жизни не привелось видеть дождь. Он никогда не шёл на его памяти. Поэтому, он сразу мысленно назвал этот город "Городом Дождя".

Воздух пропах озоном. С мокрых ветвей капало. Ласково и нежно светило меж облаками солнце, слегка веял бодрящий ветерок.

Иоганн знал, что был во сне.

Город был пуст. Работал фонтан, каскады струй воды спускались в небольшой водоем. Первые солнечные лучи искрились в каплях росы на траве и цветах.

Внезапно, он услышал голос врана. Похоже, вран имел способность проникать в чужие сны. В его сон...

"Посмотр-ри на свои р-руки. Зафиксир-руй внимание", - сказал его хриплый голос.

Иоганн посмотрел на руки. Они были слишком длинные и какие-то зеленоватые.

Когда он посмотрел на них, то вдруг почувствовал что-то, похожее на ощущение, будто тебя вытаскивают из пруда за волосы. Затем его кинуло куда-то в пустынную, заброшенную местность, где валялся искореженный, занесенный пылью самосвал, обвеваемый песчаными бурями. Картина логично завершалась фиолетовым небом и красным светилом. Затем - его кинуло вновь, но уже во что-то, отдалённо напоминающее родимый Ростов. И там его настигал, дыша ему в затылок, незнакомый тип, весьма напоминающий вчерашних серых людей. Иоганн обернулся и увидел, что "серый" был без глаз. На их месте явно обозначились два больших белых бельма. И он, заорав по сумасшедшему, с удвоенной скоростью вмазал по улице и перепрыгнул через забор...

За забором росли странные деревья с орехами, имеющими зеркальную оболочку. Он сорвал один из них и стал его рассматривать. Вдруг неизвестно откуда взялась старуха, потянулась к его ореху узловатыми, костлявыми пальцами и злобно зашипела:

– Отдай! Это - сад Владимира Тараканова!

– Тараканова...Тараканова..., - повторило раскатистое эхо.

Но Иоганн лишь глубже всмотрелся в орех. Он был похож на грецкий. Внутренность грецких орехов всегда напоминала ему... полушария мозга. Впрочем, через секунду это был уже не орех, а гранёный шар. И он вдруг увидел в одной из его зеркальных граней шпиль здания... из Города Дождя...

Но тут всё закружилось, зашумело у Иоганна в голове, и его вышвырнуло долой из сна.

Глава 5. Коммунятник.

Иоганн лежал в своем армчеаре, тупо уставившись в зеркало на потолке. Вран, спавший у него в изголовье, уткнув клюв под крыло, тоже тотчас же проснулся. Он посмотрел на хозяина серьезно, и без всякого предисловия, с места в карьер, спросил:

– Ты знаешь Тараканова?

– Нет, - ответил тот быстро.
– Кто это такой? Почему ты о нем спрашиваешь?

– Он сейчас пытался прощупать твой мозг, - прокомментировал вран.
– И нам надо вычислить его. Вернее, то, как он на тебя вышел. Иначе - кр-ранты. Где ты бер-решь инфор-рмацию?

– Какую?
– спросил Иоганн.
– Если общего характера, то - из редакционного компа.

– А - ещё? Всякую, - вран явно был чем-то напуган.
– Нетр-радиционную.

Кролас задумался. И неожиданно вспомнил своего приятеля из хипков. Странного такого. Его "свои" звали Шнобель-Пещерник. А занимался он тем, что собирал старинные штуки, называемые книгами: теми, что сохранились из прошлого, не в электронном виде. В основном - на пластпапире. Их даже кислотные дожди не шибко испортили. Он собирал те книги, что когда-то валялись на мусорке. Их с помоек смывало в пещерно-канализационную сеть. А он эту сеть уже хорошо знал. Изучил её именно тогда, когда начал собирать книги. Особенно много он нашел их в канализационной сети Новочеркасского района Ростова.

А Кролас как-то проторчал на хате у Шнобеля месяца два. И читал без отрыва. Всё подряд. Он бы и ещё там застрял, но кончились все его шопснабы, и надо было срочно устраиваться на работу куда-либо.

"Вроде, про Тараканова там мне ничего не попадалось. Даже в книгах Шнобеля. А также - ни в газетах, ни в электронкнигах, ни в комп-инструкт-пейджах, содержащих основную инфу о разных лицах, деятелях Ростова", - подумал он.

– Нет, я понял, что ты о нём ничего не знаешь. Меня интер-ресует, что ему от тебя надо. Зачем он р-роется в твоем мозговом компьютерре, - задумчиво прокаркал вран.