– Готово.

Блондинка посмотрела на свою верную помощницу.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Медсестра вздрогнула и провела рукой по шее. Из-под шапочки выбивалась прядка смоляных волос. Лицо утратило солнечную глянцевую красоту. Она мельком взглянула на Рюрика, который положил в карман очередную книжку и направлялся к выходу. Двое молодых охранников проводили его почтительными взглядами. Инна Сергеевна пригнулась к её лицу. Спросила тихо.

– Он опять приставал к тебе?

Фазиля отвела голову.

– Нет. Всё нормально, Инна Сергеевна. Правда, всё хорошо.

Блондинка нахмурилась.

– Если возникнут проблемы, обращайся.

– Спасибо, но, правда, всё хорошо. Можно увозить?

– Да, конечно.

Санитары повезли каталку, Фазиля шла в голове, охранники следовали по обе стороны.

– Зачем столько охраны? – подумала доктор. – Охрана, пропуска, живём как в тюрьме.

– Слышь, Чаграй, - они стояли в прозекторской. – Хочу на море.

Доктор задумчиво смотрел на тело девушки. Словно спит. По бокам стола горят синие огоньки включённого поля. Пластиковые зажимы обнимают запястья, лодыжки, талию и шею. Небольшая упругая грудь. Плоский живот. Сквозь бледную кожу на бёдрах проступает мощная мускулатура. А на вид такая худенькая. «Бегунья», - вспомнил Доктор данные из досье, а вслух сказал.

– Не будет моря. Даже в Геленджике. Даже озёр не предвидится в ближайшее время. Только то, что наверху.

– В смысле не будет?

Инна Сергеевна в очередной раз проверила пульс неподвижного тела, приоткрыла зрачки. Результаты вбивала в свой планшет. Подняла голову, прищурила усталые глаза.

– Почему не будет?

Чаграй приподнял и бросил плечи. Прогудел.

– Извини, забыл сообщить. С этого года все отпуска отменяются. На неопределённый срок. Только озеро наверху.

– Да, по пятнадцать минут в день под прицелом автоматчиков. Мы живём как в тюрьме.

– Ну что за детские обиды, Нюся. Ты в последнее время как маленькая. Сплошные капризы.

Блондинка смотрела на него через стол для вскрытий.

– Мы с тобой уже, сколько лет здесь? Террористам и педофилам меньше дают.

Чаграй приподнял густую чёрную бровь.

– И что ты будешь делать там, на воле? – подчеркнул последние слова. – Мы не в тюрьме. Наоборот. Мы нигде не найдём такой воли творить, как здесь. Нас впереди ждёт бессмертие. А ты – море. Понимаешь, бессмертие!

Женщина вздохнула.

– А я хочу море.

– Ну, прости.

Снова уткнулась в свой планшет. Доктор кивнул на тело.

– То же самое?

– То же самое.

– Думаешь, очнётся?

– Увидим.

– Ясно. Будем ждать.

– Будем ждать.

– Не злись.

– Я не злюсь.

– Прямо сейчас.

Блондинка удивлённо подняла голову.

– Что?

Чаграй растянул в стороны губы.

– Пошли купаться прямо сейчас. На озеро. Вода уже прогревается к вечеру. На закате.

Инна Сергеевна рассмеялась и прижала ладонь к губам.

– Нас же не выпустят. Нам по плану только через два дня.

– Выпустят. Мы ударно трудимся и заслуживаем ударного отдыха. Отпрошусь у директора.

Она улыбнулась.

– Кто из нас маленький? Везде отпрашиваться приходится. Конечно, идём. Только Адамыча позову. Хоть какой-то толк от человека.

Чаграй ухмыльнулся.

– Да уж. Если бы не папаша, он бы и работал сторожем.

Они рассмеялись.

– Тебе смешно, - сказала Инна Сергеевна. – А мне кажется, Адам Петрович его на моё место метит. Недаром всех врачей загнали в иксовый сектор.

– Не говори ерунды. Директор ведь не идиот. Просто наш пройдоха своему сыночку место подготовил поближе к первым рядам. Он ведь во второй десятке как твой заместитель. А в зелёной зоне очередь заслуженных врачей и будет он Психею до пенсии ждать. А так, на твоём горбу в рай въедет.

– Я в курсе. Куда мир катится!

– Да ладно! Брось! Пошли купаться.