– Это он, - прошептала она.

– Что?

Он обернулся к ней, поставил чашку на стол.

– Кто он?

– Долгих. Это он. И Стельников. И Марго.

Оперативник помолчал. Положил ладонь ей на голову. Погладил.

– Вот и славно. Вот и ладненько.

Её плечи затряслись от рыданий. Парень скривился и достал ключи от наручников.

– Обвинение с тебя снимут, как обещал. В следующий раз выбирай парней получше.

Дальше.

Мать режет лук на кухне, но глаза сухие, никаких слёз. Лезвие равномерно стучит по деревянной доске.

– Вот что, девочка моя. Хочешь взрослой жизни, иди пробуй. Но только не прибегай потом в слезах и соплях. Взрослая слишком, иди нюхни, чем жизнь пахнет. Но я не буду спокойно смотреть на весь этот разврат. Нравы у вас простые как у дворняжек в подворотне. Да вы и есть дворняжки.

Мать высыпала лук в сковородку и поставила на огонь. Помешала деревянной ложкой.

– Учишь вас, учишь, всю душу вкладываешь. Воспитываешь, чтобы человек из вас получился, - ложка стукнула по сковородке. – А вы норовите в грязь прямо мордой.

– Мама, я девственница.

Мать покачала головой. Усмехнулась.

– Ты меня совсем за дуру держишь.

Лук усеял дно сковородки белой мозаикой. Плоская масса похожа на белые соты. Вибрирует на масле в такт невидимой музыки. Мать положила ложку, залила лук томатной пастой смешанной с водой.

– Мама!

– Сколько я с тобой намучилась, кто бы знал. Сколько души вложила, а тут с первым же кобелём.

– Мы любим друг друга.

– Козёл твой Толик, - мать свела брови к переносице, уголки рта опустились. Она взяла половник и помешала в кипящей кастрюле. – Знаю я таких. Твой отец таким же был. Не доведёт он тебя до добра.

– А ты доведёшь?

Мать стукнула половником о стол, кипящая вода с него брызнула на Вику. Она зашипела и схватилась за ошпаренную руку. Но мать не смотрела на её руку. Губы сжаты. Слова вырываются изо рта короткими липкими очередями.

– Когда успела смелости набраться, сучка неблагодарная. Да тебе надо этот кипяток в пасть твою поганую залить, чтобы знала, как с матерью разговаривать.

Входная дверь стукнула за спиной девушки. Мать стояла посередине кухни. Ноздри расширялись и сужались. Глаза сощурились до щёлочек. Кулаки сжимались, разжимались. Она шумно выдохнула и взялась за половник. Пора снимать пену.

Толик был дома. Он открыл старенькую дверь с обшарпанным дерматином. Смотрел на неё голубыми далёкими глазами.

– А, это ты, проходи.

Они зашли в его спальню. На незастеленной кровати комком валяются джинсы. Серую от грязи штору колышет осенний ветерок. Парень обернулся, взял её за плечи и прижал к себе. Провёл ладонью по мягким тёмным волосам.

– Что случилось?

Она ткнулась лбом в его твёрдую грудь.

– Всё нормально, - сказала она в его грудь.

– А.

Девушка выскользнула из его объятий и отошла к окну. Переступила с ноги на ногу. Он сел на кровать и смотрел на неё. Она скинула куртку и бросила её на стул, где уже валялись рубашки блондина. Вика провела ладонью по своему горлу. По груди. Скрестила руки на груди. Опустила голову, и волосы закрыли её лицо. Толик сказал.

– Что случилось?

– Ничего.

Она подошла к нему. Отвела ладонями со щёк его волосы. У Толика были длинные светлые волосы, которые постоянно падали на лицо. Она любила откидывать ему волосы с глаз, когда сидела рядом или у него на коленях.

– Хочешь, я разденусь?

Он взял её ладонями за бёдра. Улыбнулся уголком рта.

– Недотрога разбушевалась. Спасайся, кто может.

Уголки её губ приподнялись. Она смотрела в его глаза и вдруг рассмеялась.

– Нет, правда, хочешь?

– Всегда хочу.

– Я серьёзно.

– Я тоже серьёзно.

– А хочешь, ты меня разденешь.

– Всегда хочу.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

– Я расстелю постель.

Она скинула с кровати его джинсы.

– Готово.

Толик потянулся к её блузке.

Дальше

Вика бежала по дорожке стадиона. Она была самой быстрой в школе и даже мальчишки всегда плелись где-то позади. Весенний воздух впитывался в её поры, с каждым дыханием становился частью её крови. Она промчалась мимо физрука с секундомером. Он одобрительно кивнул.

Она бежала по дорожке, обгоняя других спортсменов, которые готовились к городской школьной спартакиаде. Сильные ноги выталкивали землю и оставляли весь мир позади. Она бежала и улыбалась. В глаза билось раннее солнышко. Вика знала, что никто никогда её не догонит.