– Интересно, - сказал портовик с опухшим лицом. – Он водку будет допивать?

Словно услышав, раненый вылил себе в глотку полбутылки водки. Портовики одобрительно закачали головами.

– Не, всё нормально, - сказал портовик с колючей бородкой. – Водку пьёт, значит живой. Не зомби это, зуб даю.

– Ясен пень, не зомби, - сказа небритый. – Этот, как Костян. Помнишь, был такой, щербатый. Он тоже всегда всё доедал. Просто оголодался и пьёт, наверное, уже неделю, не меньше. Вот и всё.

– А куртка? – сказал Паша.

– А куртку снял с кого-то. Не из морга же он сбежал.

Катя видела, как этот загадочный парень сидел здесь днём в этой же самой куртке, но ничего не сказала.

– Давайте скинемся и накормим зомби, - предложил Дима. – А то вид у него всё равно какой-то нездоровый и голодный.

– Пусть на свои деньги пьёт! – сказал опухший. Но коллектив его не поддержал.

– Да ладно тебе, - сказал небритый. – Парень дело говорит. Не дадим зомби умереть от голода.

Мужики скинулись и вскоре все присутствующие, включая прибежавшего на шум повара и пришедшую мыть полы тетку Полю, смотрели, как зомби пожирает немыслимое количество продуктов.

Но деньги быстро кончились, и портовики утратили интерес к представлению. Они немного протрезвели и начали клянчить у официантки водку в долг. Катя выдала им две бутылки «до завтра» и выпроводила.

Только Паша сидел, насупившись, и не выпускал из руки пистолет.

– Домой пора, Паша.

Парень мотнул головой.

– Я не могу оставить тебя здесь с прожорливым мертвецом.

– Я могу сама о себе позаботиться.

– Да уж.

Катя провела рукой по лбу.

– Паша, я устала. Мне всё надоело. И кафе давно закрыто! Всё! Представление окончено. Иди домой.

– Этот зомби… - начал Паша.

– Этот зомби объявляется собственностью кафе «Сибирский борщ». И точка. Пистолет отдай.

Парень нахмурился и прижал к груди руку с пистолетом.

– Паша, не дури. Ты знаешь этих серых. Они придут за своим пистолетом и голову тебе открутят. Ты видел того седого?

Парень сразу протянул пистолет обратно.

– Чего орёшь! Понял я всё, понял. Бери. Мне чужого не надо.

Катя заперла дверь за клиентами и повернулась к человеку.

– Ну и что мне с тобой делать, зомби горемычное?

Перед глазами расцвёл деревянный потолок. Я моргнул. Ночное зрение вернулось, только какое-то тускловатое. Я похлопал себя по груди. Мягкая кожаная куртка с дыркой. Безнадёжно испорчена, а вот сердце бьётся. Я полежал, чувствуя рукой биение сердце. Улыбнулся.

– Проверяешь, все ли органы на месте?

Я снова моргнул и только тут понял, что никакого ночного зрения нет, а есть включённая настольная лампа с белым абажуром. Моё тело валяется на стареньком диванчике. Я свесил ноги и сел. Рядом тёмный от времени обеденный стол. Обстановка сохранилась с советских времён. Коричневая поблёкшая мебель. Продавленный диван. На стуле, по другую сторону стола сидит давешняя официантка. Только теперь в новеньком халате. Чёрные волосы падают по плечам. Подперев руками подбородок, смотрит на меня. Рукава у халата короткие и я вижу её белые руки. У неё крепкая фигурка. Чуть полноватая, но ровно настолько, чтобы нравиться мужчинам.

– Где я?

– У меня дома.

Я потёр лицо руками.

– И как я здесь оказался?

Она фыркнула.

– Думаешь, ты первый мужик на рогах, которого мне пришлось домой конвоировать?

– Я не на рогах. Я на больничном.

Она улыбнулась,

Всё-таки любопытно, как я провёл этот вечер? Психея тут же любезно помогла. И мне в голову хлынули яркие цветные образы, как я провёл последние часы. На стенных часах 2:54. Я помотал головой.

– Какой позор!

– Припоминаешь!
– она опять улыбнулась.
– Это ж сколько выпить надо!

– Я не пьяный.

– Да уж.

– Серьёзно.

– Да я догадываюсь. У тебя и рубашка в крови. И спереди и сзади.

Я посмотрел в её серо-зелёные глаза. Зрачки метались как перепуганные зайцы.

– Не надо бояться.

– Я не боюсь. Иначе, не притащила бы тебя домой.

– Это странно. После всего, что ты видела, тебе следовало бы бояться.