Брат ушёл, а я сгорбившись, как старуха поплелась в купальню. Захотелось погрузиться в тёплую ароматную воду и забыть обо всём хоть на время.

Через час сожалений, слёз и жалоб пришло долгожданное безразличие. Я смирилась. Бороться бесполезно, я уже проиграла. Пусть он станет очередной несбыточной мечтой. Я ведь понимала, что мне никогда не позволят подняться в небо. Жизнь показалась такой бессмысленной, что я, не раздумывая оделась в простое платье, и побежала назад к своему молчаливому другу. Только он меня понимает и поддерживает.

Как оказалась на площадке рядом с драконом не помню, только прижавшись к тёплому боку начала торопливо рассказывать ему обо всём, что со мной случилось. Жаловалась на вселенскую несправедливость, лишающую меня раз за разом всего, к чему стремится моя душа. Сначала полётов, теперь единственного мужчины, покорившего моё сердце. Мой друг слушал, не перебивая. Ну и что же, что каменный, зато сердце у него золотое.

И тут я услышала гулкий звук, который шёл из глубин каменной громадины.

Бом-бом-бом.

Как будто огромный колокол отбивал удары внутри древнего дракона. Я не отшатнулась, наоборот прижалась ещё теснее, стараясь слиться с этим завораживающим звоном. Он проходил теперь через меня, и моё тело отзывалось на это звучание, как хорошо настроенная лира. Теперь мы звучали в унисон. Дракон задавал ритм, а я вела мелодию. Постепенно гулкие удары стали звучать тише, а я поняла, почему это произошло, только после того, как отошла от дракона на пару шагов. Колокол теперь звучал во мне. Моё тело не могло породить такой мощный гулкий звук как тот, что слышался из утробы дракона, теперь это скорее напоминало звон колокольчика. Но я была всё равно счастлива. Словно мой друг подарил мне своё сердце. Теперь мы всегда будем вместе. Закружилась по площадке, исполняя танец радости. Волосы развевались на ветру. Руки взметнулись вверх, и я ощутила, как поднимаюсь над замком. Я взлетала всё выше, совершенно не испытывая страха. Это было невероятно и прекрасно. Я проносилась над полями и лесами, не думая о том, как буду возвращаться домой. Да я и не хотела туда возвращаться. Дракон подарил мне мою мечту, теперь я могла летать. В сумерках моего полёта никто не заметил. А может быть посчитали за аиста, пролетающего высоко в небе. Только к утру я почувствовала усталость и сильный голод. Посмотрела вниз и поняла, что не знаю, где нахожусь. Я настолько упивалась полётом, что даже не подумала об ориентирах. Покружила ещё немного, пытаясь рассмотреть внизу какое-нибудь жильё, но во все стороны до самого горизонта я видела только девственный лес. Даже избушки лесника нигде не было видно. С какой же скоростью я летела, если забралась так далеко? Я уже поняла, где нахожусь. Уроки географии не прошли даром. Это был заповедный лес Дакхов. Эти существа, не слишком похожие на людей, но тоже прямоходящие и вполне разумные, предпочитали жить на деревьях, строя большие гнёзда, как птицы. Они были очень дружелюбны с теми, кто приходил к ним с миром, но могли жестоко наказать того, кто захочет им навредить. Мысли и намерения пришельцев были для дакхов открытой книгой. Я ничего плохого не замышляла, а потому без опаски спустилась под сень деревьев.

Лагран метался по дворцу. Сестра пропала. Маленькая глупышка обиделась на его слова и даже не соизволила прийти на ужин. Да разве она сама не понимает, насколько некрасива. Конечно, он её очень любит и никому не позволит обидеть, но Айран - это не её уровень. Даже представить их рядом невозможно. Сестра слишком маленькая и тощая. Все рёбра можно пересчитать. Про грудь и прочие женские прелести даже говорить не приходится. Вряд ли кто-то сможет рассмотреть в ней девушку. Для всех она просто малышка Салмея. Такой и останется до старости. Если уж к шестнадцати годам не обзавелась женскими прелестями, то и надеяться не на что. Лагран твёрдо решил, что если в ближайшие два года сестра не выйдет замуж, он заберёт её в свой дом. Не оставит с отцом и старшим братом, которые совсем не заботятся о малышке, считая её позором семьи. Да разве она виновата в том, что родилась такой хрупкой? В день совершеннолетия отец подарил ему поместье, которое пока дожидалось своего хозяина. Опытный управляющий присылал два раза в год отчёты, которые мало интересовали Лаграна. Жениться он пока не собирался, вот пусть сестра и станет там хозяйкой. Займётся делом и выбросит глупые надежды из головы. Он прекрасно знал, как Салмея мечтает о полётах. Не раз видел, как она подкармливает его дайна и чешет ему нежную кожу под щитками. Что она в этот момент говорила, Лагран не слышал, но было ясно, что сестра не смогла забыть его подарка на свой десятый день рождения. Иначе, зачем бы ей ходить в загоны к дайнам, приводя в негодность очередные шёлковые туфельки?

После ужина Лагран отправился в комнату сестры, чтобы узнать, как она себя чувствует. Он уже понял, что не стоило приглашать Айрана в их замок. Знал же, как на того реагируют девушки. Но понадеялся на благоразумие сестры. Оказалось, напрасно. Никогда прежде Лагран не видел сестру рыдающей и даже растерялся, не зная, как её успокоить. Ведь и обнадёживать было нельзя. Будет только хуже, если она поверит в то, что всё возможно. Это только в сказках принцы женятся на замарашках. Ну да, Айран - принц, правда не наследный, но это не делает его менее желанной добычей для всех девушек королевства. Тем более, что наследник не так красив, как его младший брат. Даже мужчины признавали первенство Айрана во всём. Завидовать ему было бы глупо, говорить, как это принято у мужчин: "И что они в тебе находят?" - имея ввиду женщин, ещё глупее. Всё было слишком очевидно. Да стоило Айрану только изогнуть бровь, как добыча уже падала к его ногам. Внезапно Лагран осознал, какое несчастье привел в свой дом. Вот ведь идиот. Да за принцем тянется целый шлейф из разбитых сердец. Нельзя было подвергать Салмею такому испытанию.

В комнате сестры не оказалось, не было её и в загоне у дайнов. Библиотека, оранжерея, терраса - он всё обыскал. Малышки нигде не было. Потом Лагран вспомнил, что сестра любит бывать у архивариуса в его пыльном хранилище, и спустился на первый этаж. Там Салмея тоже не появлялась, но архивариус предположил, что девушка может быть на башне у дракона. Лагран даже ушам своим не поверил и переспросил, думая, что ослышался. Но нет, он всё правильно понял.

Взбегая по крутым ступеням, Лагран не знал, что скажет сестре. Он злился на неё, за то, что заставила его понервничать, разыскивая её повсюду. Но чувство вины не позволяло произнести вслух, готовые сорваться обидные слова. Ладно, он просто слегка пожурит девчонку, как обычно. И заберёт у неё ключ от башни. Нечего ей там делать, ещё простудится.

Лагран ожидал увидеть сестру плачущей у парапета, или молчаливо смотрящей вдаль, или спящей после перенесённых страданий. Да он ожидал увидеть всё что угодно, кроме пустой площадки. Совершенно пустой площадки. Сестры здесь не было, но не было и... дракона. Это было настолько невероятно, что Лагран начал вспоминать, что они пили за ужином. Иначе, как обманом зрения или воздействием дурманящего зелья он не мог объяснить исчезновение огромной каменной статуи, которая стояла тут несколько веков.

Он даже на какое-то время забыл о том, что разыскивает Салмею, и бросился на поиски отца. Эта новость не могла не взволновать главу их рода. Считалось, что дракон был прародителем всех высших родов в их королевстве. Много позже произошло разделение на отдельные ветви, но исток был у всех единым. И капля древней крови имелась в крови каждого, кто носил высокий титул лорда, а также в крови его многочисленных потомков. Всего таких родов насчитывалось восемнадцать, включая королевский. Впрочем, на место короля в равной степени могли претендовать все восемнадцать глав родов, но первенство доставалось тому, в чьей крови в момент избрания проявлялась драконья магия. В чём бы это не выражалось. На этот раз счастливчиком оказался Раствер, отец Айрана. Он мог взглядом зажечь свечу. Немного, но другим и этого не досталось. Кровь дракона была слишком сильно разбавлена человеческой.