Лима осторожно кивнула.

– Тогда, если ты не против, я задам их Клеону позже.

Лима снова кинула, после недолгого размышления. Какой смысл теперь скрывать?

– Хорошо.
– Мея поджала губы.
– Знаешь, мой сын слишком храбр. Даже для бродяги. Он безрассуден. Вы ведь только сегодня познакомились?

– Сегодня.

– Иногда мне кажется, Клеон просто не знает, в каком мире мы живем.

Руки Меи были ловкими и быстрыми, Лима едва успевала следить за тем, что они делают.

– Вот. Подкрепись.
– Она поставила перед гостьей блюдце с бутербродом. На куске темного хлеба с отрубями лежа слой темной пасты - по большой части растертые грибы с добавлением мелкорубленных овощей.
– Не взыщи. Не царский пир. В следующий раз, если доведется, поужинаем как нормальные люди.

Лима поблагодарила. И хлеб, и грибная паста оказались просто великолепными, ничего подобного она раньше не ела, даже при маме, а мама славилась умением сделать даже из скудного пайка нечто необычное.

Лима проглотила все до последней крошки. Мея поставила перед ней чашку с дымящимися напитком.

– Травяной чай. Придает силы. Сахар кончился, увы.

– Ничего.
– Что верно, то верно. Отвар из трав хорошо утолял жажду, и после него по всему телу растекалась жидкая лава. Лима не удержалась от улыбки.
– Откуда вы все это берете?

Мея посмотрела на нее внимательно.

– В основном, сами выращиваем. У нас на крышах цехов разбиты огороды, дают неплохой урожай, между прочим. Морковь, картошка, тыква, капуста. Правда, мы долго не могли наладить доставку воды на высоту, но если есть ум и желание, любая проблема решится. А в подвалах целые грибные плантации. Так же разводим кроликов и птицу, тоже в специально оборудованных помещениях. Кое-что получаем извне.

– Откуда?
– Лима по-прежнему чувствовала себя глупо. Она попала в мир, в котором ничего не смыслила, и раньше даже не допускала его существования.

С одной стороны, все было просто - бродяги успешно выживали сами по себе. С другой - почему олимпийцы им это позволяют?

Мея покачала головой.

– Есть способы.
– Ответ был нарочито уклончивым, с намеком, но Лима не обиделась. Чужачке вообще не следовало приходить сюда, если уж на то пошло. До сих пор бродягам на заводе удавалось скрываться, но кто знает, как долго это продлится. И не закончится ли идиллии с появлением вот такой несчастной овечки, которую добрый малый подобрал на улице.

Киниска подошла к столу и неожиданно взяла Лиму за руку. Пальцы у девочки оказались крепкими.

– Мой брат никогда никого не приводил сюда, - заявила она, - мы не хотим, чтобы ты донесла на нас полиции.

– Не донесу. Это же не мое дело.

Киниска посмотрела ей в глаза и, кажется, удовлетворилась ответом.

– Увы, теперь и твое тоже.

– Я не скажу. Даже отцу, - пообещала Лима. Ей было неуютно под взглядом Меи.

– Не бойся, - сказала женщина.

– Я и не боюсь.

– Понимаешь, у нас много правил, много ограничений на контакты с внешним миром. Мы общаемся, в основном, с такими же бродягами. Среди жителей Города у нас очень мало? знакомых, скажем так. Но они не просто люди, с которыми мы ужинаем и болтаем по пустякам. Они нужные люди, умеющие достать то, что нам необходимо. Иногда это вещи, еда, иногда информация. Все, с кем мы общаемся с поверхности, проверенные, а теперь Клеон приводит девушку?
– Мея развела руками.
– Прости мне мою излишнюю жесткость, просто хочу, чтобы ты знала, почему мы здесь.

Лима кивнула.

– Я довольно неплохо разбираюсь в людях, - добавила мать Клеона, возвращаясь к готовке. Сейчас она резала свежую зелень.
– Я вижу кое-что в твоих глазах.

– Мама, ей можно верить, - встряла Киниска.

– Ты права. Можно. Иной раз, Лима, достаточно одного взгляда на человека, чтобы увидеть его подкладку.

Лима сделала последний глоток и поставил чашку на стол.

– И какая же подкладка у меня?
– осторожно спросила она.

– Как все илоты, ты привыкла жить в мире, где правит страх. Во многих к твоему возрасту он начисто убивает душу. Все то хорошее, что еще остается от ребенка, которого родители тщетно ограждают от кошмаров действительности. Ты перенесла потерю. Ты одинока и не умеешь заводить друзей, впрочем, не сильно страдаешь от этого. Я права?

– Да.

Если бы это сказал кто-то другой, Лима, пожалуй, немедля выпустила бы когти. Она не привыкла, что чужие люди подбираются так близко, но мягкий натиск Меи не вызывал отторжения. Ей можно было доверять. Она аккуратно раскрывала скорлупу, в которой Лима привыкла жить, и не для того, чтобы причинить боль.

– В тебе еще осталось мужество. Оно еще способно бросать вызов страху и бунтовать?

Спокойный голос женщины невольно внушал уверенность. Ни один илот на памяти Лимы так не разговаривал.