Шрифт:
– Стань взрослым. Ты живешь, как будто бессмертен? Ты? делаешь все это, не считаясь? да ни с чем и ни с кем, в том числе со своей семьей! Как будто ты сам не илот, а олимпиец!
Клеон помрачнел.
– Думаешь, все знаешь про меня? Нет, Лима, это не так.
– Не так? Хорошо, вполне допускаю.
– Я замолчу, если тебе станет легче, - пообещал Клеон.
– Мне не станет легче! Впрочем, чего я беспокоюсь? Через три дня тебе оторвут твою тупую башку, но какое мне дело? Вперед. Может, это у тебя такой способ покончить с собой, откуда мне знать?
– Пожалуйста, не кричи, - попросил Клеон.
Лима приложила палец к своим губам и отошла на шаг, подчеркивая дистанцию.
– Все. Все! Дальше ты идешь своей дорогой, я своей. Доведи меня до дома, а дальше занимайся своими делами. Вы все занимайтесь! Выращивайте свою капусту на крышах, делайте бутерброды с настоящим хлебом, стройте дома под землей. Мне все равно. Просто уйди. Мне и так потом расхлебывать.
Лима быстро шла в сторону города, думая с досадой и обидой, что конца этому кошмару не будет. И что она порядочная идиотка, раз позволила себе устроить истерику. Всего раз или два в жизни с ней случалось нечто подобное.
– Я убью его, - сказал Клеон, - и тебе не придется ничего расхлебывать!
Она уходила все дальше, а он стоял, глядя ей в спину потемневшим взглядом. Наконец, сорвался и побежал следом. Вырвался вперед, чтобы перейти на шаг. Лима снизила темп. Она боялась, что он обернется через плечо и увидит, как блестят ее глаза.
Он не обернулся. Похоже, наконец, ей удалось пробить его оболочку неудержимого оптимиста. Между ними снова воцарилось молчание, а вскоре уже было не до разговоров.
Лима и Клеон вошли в Город.
9
Она никогда не думала, что можно передвигаться по нему, оставаясь незамеченным. Что есть в такой простой планировке улиц и переулков тайные тропы. Казалось, это и не Блок 3 Восток, а какая-то иная реальность.
Впечатление некоего сюрреалистического сна усиливало и голубоватое свечение уличных фонарей вкупе с глубокой тьмой переулков и тупиков.
Лима и Клеон перебегали через островки света, если не могли их обойти, и прятались, пережидая. И хотя обычно в Городе с наступлением ночи никто из дома не выходил, опасность могла таиться за каждым углом.
Не стоило забывать о гоплитах. Некоторые из них промышляли ночными рейдами, ловя запоздавших илотов, а так же полицейских патрулей, проводящих профилактику. Любого, кто попадется, отвезут в Управу для объяснений. Может, в этом случае Клеон сумеет состряпать какую-нибудь историю? Язык у него явно хорошо подвешен.
– Я боялся облавы, - сказал он, прервав мысли Лимы, - чего-то такого? Агис ведь мог привести сюда целую толпу дружков, которые устроили бы в Городе вакханалию.
– Мог бы? А что насчет закона? Нельзя трогать илотов?
– Знаю, знаю. Только это нас и спасло, а еще то, что гоплит был ошарашен происходящим. И все-таки Агис нашел бы возможность отомстить, не дожидаясь лучших времен.
Лима смолчала. Олимпиец держал слово. По крайней мере, пока.
– Идем.
Они пошли дальше и вскоре оказались у дома Лимы. В окне гостиной горел свет. Девушка увидел его издали и ощутила, как подпрыгнуло сердце. Она опоздала! На час с лишним, даже с учетом того, что покинула оранжерею раньше времени.
Вместе с Клеоном Лима пересекла дорогу и остановилась у стены. Парень взъерошил волосы. Его взгляд метался из стороны в сторону, но улица, застроенная небольшими домами на одну семью, казалась вымершей. Если бы не свет в некоторых окнах можно было бы подумать, что все жители ушли.
Клеон сделал знак: шевелись! Лима замялась. Наверное, надо было что-то сказать на прощание. Что?
Илот взял ее за руку.
– Я свяжусь с тобой, - пообещал он.
– Завтра или послезавтра.
– Зачем?
– удивилась она, но почему-то особого желания спорить не возникло.
– Кто знает...
– Улыбка до ушей и бодрое подмигивание. Ну где он этого набрался?
И все же Лиме было приятно, невзирая ни на что.
Через секунду он скрылся в темноте. Девушка, не без колебаний, подошла к входной двери, тихонько нажала на нее пальцами. Дверь распахнулась.
Отец сидел в гостиной перед телевизором: как раз начиналось вступление к речи Верховного Правителя.
Лима щелкнула замками, скинула рюкзак и заскочила в комнату. Она жутко боялась осуждения, вопросов и увещеваний, а еще больше объятий и требований {больше так не делать}. Но Тимей ограничился лишь поворотом головы и кивком. Лима ответила натянутой улыбкой.
– Уже начинается?
– Вроде того.
– Отец провел слегка дрожащей рукой по щеке, где темнела щетина. Всю жизнь он брился начисто каждое утро, но в последнее время все чаще пропускал свой обязательный ритуал.