– Не знаю, прости. Но? наверное, лучше так, чем пытки.

Майя долго не могла успокоиться. Она кричала, бегала к двери, стучала в нее.

Совсем как я, думала Лима. Ей придется пройти через тот же кошмар или умереть.

Звучит пафосно и глупо, сказала Мятежница, появляющаяся, как всегда, когда ей вздумается. Брось. У вас обеих нет шансов. Олимпиец прав. Даже если бы вам дали возможность, вы бы не стали драться.

Ты этого не знаешь, ответила Лима.

Вот как? Это становится интересно!..

Через какое-то время Майя прекратила истерику и вернулась к прежнему месту у стены.

– Что? от тебя? требовали?
– Слова давались ей с трудом.

Лима поколебалась.

– Выдать кое-кого? но я не знаю их? не пойму, с чего они взяли? понимаешь?

– Да?
– ответила девушка, подумав.

Лима облизала покрытые коростой губы. Все может случиться. Откуда ей, в конце концов, знать, что Майе можно довериться? Она может выдать ее на допросе. Это первое. Второе: разве олимпийцы не способны нарочно подсадить стукача?

– Что мне теперь делать?
– спросила Майя.

– Не знаю. Прости. Держись.

Снова плач.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Верно. Они выбирают тех, кто помоложе. Их легче сломать, - сказала Лима.

– Но я ничего не знаю!

– Может, это все только чтобы повеселиться. Может, им не нужно от тебя никаких сведений.

В ответ - полное ужаса молчание.

– Прости, я только предположила, - сказала Лима, чувствуя вину и досаду.
– Может, еще обойдется.

Однако не обошлось. Майю уволокли на допрос буквально через несколько минут. Скорчившаяся у двери Лима вслушивалась в звуки, доносящиеся из пыточной. Она не могла разобрать ни слова, хотя командир церберов кричал, словно безумный, но хорошо себе представляла, каково это. Потом стала кричать и девушка, да так пронзительно, что у Лимы волосы зашевелились на голове. Хотя они были еще коротки, но ей чудилось, от ужаса они выросли на добрый метр.

Допрос длился много часов, после чего Майю притащили обратно в камеру и швырнули на пол. Лима не слышала плача или стонов - пока. Видимо, девушка потеряла сознание.

Церберы, взяв перерыв, вошли в камеру к ней. Лима, затаившись за дверью, бросилась на них. Зачем она это сделала? Кто знает? Ее сознание в тот момент словно отключилось. Лима видела свои действия со стороны, но ее телом точно руководил кто-то другой. И этот другой готов был убивать голыми руками?

Разумеется, ничего не вышло. Лима оказалась слишком истощена, слишком слаба и понятия не имела о том, как правильно бить. Зато умели олимпийцы. Ее свалили с ног одним махом, пнули пару раз по ребрам, выбив весь воздух, затем приложили электрошоком.

Скрючившись на полу у ног церберов, Лима пыталась восстановить дыхание. Даже пробовала смеяться, но кашляла, сипло хватая зловонный воздух широко открытым ртом.

– Что я вижу? Слабачка устроила бунт?
– спросил олимпиец в маске демона, присев рядом с ней.
– Неужели в твоем мозгу, наконец, что-то сдвинулось?..

Лима ощерила зубы. От натяжения ее нижняя губа лопнула.

– Не трогайте Майю... Прекратите?

– А! Так ты пыталась спасти ее?
– улыбнулся олимпиец.
– Понятно. Благородная душа?
– Он покачал головой.
– Увы, все бесполезно. Она ничего не знает.
– Подняв руку, командир дал знак одному из своих людей.

Тот вышел в коридор. Лима подняла голову и задергалась.

– Нет!

Заскрипел замок. Олимпиец шагнул в камеру Майи. Послышался громкий отчаянный вопль, за ним выстрел - и тишина.

У Лимы больше не было сил кричать, проклинать? делать вообще что-то. Едва угасло эхо от выстрела, она поняла, что спасения нет. Разве она не знала об этом раньше? Знала, но поверила - по-настоящему!
– лишь сейчас. Ей не выйти отсюда. Вариантов нет.

Одно до сих пор неясно: почему с ней так долго возятся.

Цербер, державший в руке дымящийся пистолет, вернулся. Командир посмотрел на него, затем обратил взгляд на Лиму.

Она неподвижно лежала на полу. Олимпиец повел рукой у нее перед глазами, пощелкал, поднял веко и посветил в глаз фонариком. Вскоре вся троица вышла и закрыла за собой дверь.

Снова тишина и темнота. Хорошо, просто отлично. Лима не хотела бы умереть при ярком свете или стечении народа, нет, публичная казнь не для нее.

Полежав, она медленно поползла к стене. Может быть, если она ударит об нее головой правильно и приложит достаточно сил, хватит одной-единственной попытки.