— Ну ладно, я сам.

Дмитрий отгородился от меня железобетонной стеной из четырех слов: «Каждый сам за себя!» Я рассыпала ее легким прикосновением — достала, раскрыла на нужном месте и положила на стол записную книжку. Он все понял сразу, по глазам было видно, но для гарантии я уточнила:

— Уж если мне удалось добыть эту информацию, то официальному следствию, после эксгумации, после того как убедятся, что вместо Аркадия вы с Верой похоронили другого человека, и вовсе труда не составит заполучить эти данные, что бы там ни говорили о тайне банковских вкладов. От денег своих, ребята, вы никуда не денетесь, не те вы люди, чтобы бросить их и начать с нуля, а значит, везде будете у розыска как на ладони. А в таком случае зачем уез^ жать? Бежать от мафии? Лучше явиться с повинной.

Глаза у Дмитрия были колючими, шутить ему расхотелось. Прижала я его сильно, со всех сторон сразу. Да и как не прижать этакого-то лопуха.

— Что мне делать? — спросил со злостью.

Это не вопрос. Это ожидание инструкций. Это покорность.

Очень многим покорность по душе и на деловом, и на бытовом уровне. Я пользовалась ею и сейчас воспользуюсь, на воспитание у меня нет времени. Но всегда предпочитала покорности партнерство, сотрудничество, основанное на взаимопонимании. Оно не связывает ответственностью за подчиняющегося и гораздо выгодней.

— Предоставь мне решить твои проблемы. Я выведу из-под удара и тебя, и себя.

Он глянул с надеждой.

— Это возможно! — заверила его я очень уверенно. — Но возможно при полной твоей откровенности и доверии к моим действиям.

Он был сильно поколеблен, но остатки недоверчивости еще сохранял.

— В девяти из десяти случаев я совершенно точно знаю, что делаю, — объявила я ему об уровне своего профессионализма.

Он молча принял это к сведению.

— Не переживай! — подбодрила. — Помнишь, что ты сказал, когда после мазутной емкости ряшку свою грязную снежком умыл?

Не помнит он. Провал в памяти. Счастливый!

— «Жить будем!» — вот что! И выматерился как следует!

Он кивнул, поджав губы:

— Жить можно по-разному. Глубокая мысль!

— Умничка! Поэтому думай быстренько, куда тебе, орлу голозадому, сейчас лететь, чтобы живым остаться.

— Отвези меня на дачу, хорошо? Поживу пока там… А за это еще и на любые твои вопросы отвечу. Но на даче, ладно?

Быстро прикинула возможность его побега с дачи в неизвестном направлении — нет, не настолько он глуп, и согласилась.

Я была уже в дверях, когда Дмитрий попытался внести изменения в план действий и предложил отвезти его к машине: мол, на ней готов уехать и голым, тем более что на даче есть во что одеться. Я ответила, что неприятности отрицательно сказались на его умственных способностях, на что он слегка обиделся, и решила, что даже до дачи везти его в таком виде будет несколько… экстравагантно, что ли. Одеть мужика надо.

Проникновение в квартиру Дмитрия Филиппова состоялось на этот раз без проблем и волнений. Взволновалась соседка, когда я, нагло громыхая связкой ключей, спасенных мной из рубища перед его уничтожением, отыскивала нужный и вставляла в замочную скважину.

— И что же вы делаете? — осведомилась, возникнув грозным и недреманным оком в дверях квартиры напротив.

Ключ с замком не дружили, В прошлый раз отмычками я управилась быстрее.

— Дверь отпираю, что тут непонятного? — ответила я, одарив ее неприязненным взглядом.

— А кто за этой дверью живет, вы знаете?

— Димка живет, Филиппов, дружок он мой! Тебе интересно?

— Ну, ладно, — нехотя поверила она и скрылась.

Стоило ей убраться — щелкнул неподатливый замок.

Следуя хозяйским указаниям, я без труда нашла все, что нужно, плотно запаковала в меховую куртку и мирно удалилась, закрыв дверь на два оборота.

Да, с одеждой для Дмитрия вопрос решился без осложнений. С большим узлом под мышкой — в куртку завернулось все; от трусов до башмаков, — я вышла из подъезда, осмотрелась, готовая дать ответ на любые вопросы любопытствующих соседей. Задержала взгляд на машине Дмитрия, находившейся на прежнем месте, и не спеша, бережно уложила узел в багажник своей «девятки»

Вот вам, извольте! Средь бела дня, на виду у всех посторонний человек из чужой квартиры вынес ворох очень неплохой одежды и уехал с ним в неизвестном направлении. Грабили, люди, ваши квартиры, и будут грабить! И ничего вы с этим не сделаете и не пытайтесь даже! Вы и не пытаетесь.

Только собралась я трогаться в путь, как в окошко моей «девяточки» заглянула знакомая физиономия.

Открыла я дверцу:

— Садись, Паша. Что скажешь?

— Время идет, Ведьма.

Знал бы ты, Пашенька, как надоел ты мне. Ладно, родненький, давай-ка я с тобой по-другому поиграю.