Даже эта информация не меняет выражение изуродованного лица, но по взгляду Амелия видит - Лия знает несколько больше, чем говорит.

– Поделишься со мной соображениями?
– просит она у младшей не зная что и думать обо всём этом, что делать и куда бежать за помощью.

– Мог ли мистер Кастра и впрямь сотворить нечто такое, за что его можно привлечь к ответственности?
– Амелия молча кивает.
– Подумай сама. Он был предельно вежлив даже когда был у нас в доме, хотя и не считался там нашим учителем.

– Я о другом беспокоюсь, - качает головой она, теребя от волнения в пальцах край своей форменной юбки.

– О том, насколько действенна её угроза мне нечего сказать. Нужно будет кое-что уточнить, прежде, чем ввязываться в новую авантюру.
– Лия морщится - нервозность, повисшая в воздухе раздражает, но Амелия ничего не может с собой поделать.

– То есть что, ты не бросишь меня саму расхлёбывать всё это?
– изумление слишком сильно, и спокойствие слетает с Лии, оборачиваясь враждебностью.

– Разве я не обещала тебе тогда безопасность?
– Младшая спрашивает у неё с вызовом.
– А что насчёт обещаний, которые я тебе давала - разве ты не убедилась, что я знаю цену своим словам?

Амелия задумывается, и кивает дважды в ответ на оба вопроса, хотя и добавляет:

– Прежде ты редко мне что-либо обещала.

– Тогда на основании чего ты полагаешь, что я не сдержу своего слова и брошу тебя на съедение этим чужакам, м?
– Лия пропускает мимо ушей её замечание, и хмурится.
– Только потому, что я воплощение твоего самого худшего кошмара?

– Нет, ты... ты не... Хотя, чёрт побери, да! Ты мучаешь меня каждый день и мои плохие сны не обходятся без тебя, но я знаю, что это всё не... не настоящее. Просто...
– Амелия мнётся, стараясь подобрать слова. После того, что она видела и слышала о шабаше, и узнала на что они готовы пойти ради собственной власти, она, наконец, видит это.
– Тебе больно.

Из взгляда младшей уходят все чувства, словно скрываясь под ледяной бронёй, через которую не пробиться. Сейчас Лия больше сравнима со зверем, угодившим в капкан, и кусающий всех, кому не повезёт оказаться слишком близко.

– Что ты знаешь о боли?
– тихо говорит Лия, глядя на сестру пустыми, ничего не выражающими глазами.
– Что можешь знать о боли ты? Ты, позавидовавшая талантам младшей сестры? Ты, уничтожавшая меня день за днём? Ты, изуродовавшая меня во всех смыслах? Что ты можешь об этом знать?

Каждое слово - удар, проникающий под рёбра. Не только Лию держит капкан, надорвав ту нежную часть души, что в него угодила. Они там вдвоём.

– Потому что мне тоже больно!
– Амелия кричит, не в силах выдерживать этого осознания, и, поднимаясь, сжимает ворот форменной рубашки сидящей в кресле сестры в пальцах, заставляя её чуть приподняться и смотреть на неё снизу вверх.

– Тебе?
– Лия поднимает брови, но её взгляд, как и прежде, равнодушен, холоден и насмешлив.
– Тебе не может быть больно. Желанный ребёнок, обласканный и восхваляемый матерью настолько, что она и второй дочери дала почти такое же имя, только вдвое короче. Холимая и лелеемая, какие бы мерзости ты не совершала.

Пронзительный взгляд переменился, и отсвет той, вечной ненависти мелькнул нём.

– Хотя может быть тебе действительно больно и я слишком строга к тебе, - сестра отводит заученным за столько лет движением прядь волос, снова выставляя напоказ изуродованную отвратительным шрамом кожу, - тебе больно смотреть на меня. Каждый раз тебя перекашивает так, словно это не меня толкнули лицом в костёр, а тебя. Словно ты чувствовала еще несколько лет запах своей горелой плоти. Но тебе больно, лишь потому, что это Я тебя наказала. Так что не смей говорить мне, что я чувствую. Ты и понятия не имеешь.

Лия сбрасывает её руки с себя, освобождаясь, и уходит, бросив взгляд на стоящие неподалёку часы. Амелия тоже смотрит на них, и не сразу вспоминает - сегодня Лия идёт к психологу, а это значит, что у неё есть отличный шанс покопаться в вещах сестры, особенно в её ноутбуке, и понять, почему же она так спокойно восприняла весть о том, что возможно мистер Кастра домогается одной из учениц.

Что же ей такое известно?..

Лия.

Всемирная сеть знает всё, в этом Лия была убеждена, до начала года. С тех пор, как она потратила много часов на поиски информации о их новом учителе, которого не обнаружилось ни в одной социальной сети, о котором не было ни одной статьи и вообще ничего примечательного, её вера во всемогущество Интернета сильно пошатнулась.

Общаться с Уильямом познавательно. Нельзя сказать наверняка, специально ли мистер Кастра не появлялся в печатных изданиях школьных или студенческих газет, или это была случайность, но данных исключительно мало, и ни одной фотографии. Ни одного вещественного доказательства вообще его существования и подтверждения слов.

У Лии складывалось ощущение, что Уильям Кастра - Вильгельм Дайсон - когда-то он попал подпрограмму защиты свидетелей, из-за чего его настоящая личность скрыта, и почему так мало данных о нём, которые можно отыскать.