Гнев, отвращение, неприятие и стыд смешиваются для него в один миг, и он запрещает, просто запрещает себе делать это. Смотреть. Думать. Уилл не сказал бы, что это чувство слишком сильно для него, но достаточно велико, чтобы игнорировать её взгляды, делать тон сухим, почти грубым при ответах на незначительные вопросы. Временами, ему кажется, что Габриэль Фейн смотрит на него слишком долгими взглядами, но, хорошенько всё обдумал и решил, что его поведение с ней бросается в глаза.

Нужно подождать, привести мысли в порядок, подумать о чём-то ещё. О ком-то ещё. Он откладывает её работу в сторону, чтобы оценить чуть позже, прочитать ещё раз не зашореным взглядом. В его руках другая неординарная - угловатый почерк с узкими наклонными буквами сильно контрастирует с округлостью предыдущего. Такой врезается в память неприступностью вариации готического шрифта, и Уиллу хватает одного взгляда на верхний край листа, чтобы утвердиться в том, что Лия Фрейзер тоже написала традиционно небольшую, но качественную работу, продемонстрировав в ней свои таланты.

Никак не избавиться от подозрения, что это только вершина айсберга, но пока нет возможности заставить ученицу раскрыться полностью, остаётся лишь вывести чёткую 'А', и потянуться за следующей.

Амелия Фрейзер - ещё одна любопытная особа, но её таланты в изложении своего видения в прозе далеки от совершенства. Мысль распыляется на несколько страниц, и, в отличие от сестры, предпочитающей чётко выверенные фразы, украшена цветастыми метафорами, эпитетами, сравнениями сдобленных морем цитат и отсылок.

'Любопытно, родные, сродные или сводные?' - мелькает на задворках сознания воспоминание о том как часто их мать оказывается на заголовках желтых газет на фото с очередным любовником. И мисс Габриэль Фейн член семьи Фрейзер, с запутанной историей, в которую ему вникнуть так и не удалось.

И ему придётся стать её частью или разрушить её.

'Сын, с этого дня в твоём будущем есть некоторая стабильность', - сухо говорил его старик шестнадцать лет назад, - 'мне должен услугу один влиятельный человек и я договорился. В случае отказа с той стороны тебя ждут хорошие отступные. Не проворонь этот шанс, когда придёт время.'

Вот только вместо терпкого запаха оружия, кожи и пота, скрипа кухонного стула и взгляда суровых серых глаз память подкидывает ему сладковато-удушающий запах мёртвого тела перемешанный с невыветривающимся запахом дрянного виски и перегара, который пропитал в последние несколько недель их дом, скрип балки, к которой была привязана петля и пустые, подёрнутые белёсой плёнкой глаза, всматривающиеся в неведомые дали.

Уилл гонит это воспоминание прочь. Отец поступил с ним подло, бросив его на произвол судьбы, хотя они и часто говорили о том, что Уилл должен делать, если однажды папа не вернётся домой. Однако никто не говорил о том, что нужно делать маленькому мальчику, когда он застанет отца с мозгами на стене, или вскрытыми венами в остывающей ванной или вот так - в петле, привязанной к одной из балок.

Отец говорил, что обеспечил ему будущее, но он не говорил, что этим будущим должна стать дочь бизнесмена Фрейзер. Уилл откидывается в кресле и с силой сжимает переносицу, стараясь заставить головную боль, что накатывает каждый раз, когда он вспоминает тот проклятый день, отступить. У него есть вопросы, и много вопросов, которые он хранит ещё с четырнадцати лет, когда он впервые увидел дом, в котором живёт его невеста.

Такая юная, эта его невеста...

Он слишком долго думает об Амелии, пусть в этом нет ничего предосудительного, когда его мысли так же легко возвращаются к Габи, закрадываясь в ассоциативный ряд. Он касается кончиками пальцев её работы. Преступно молода, чтобы он мог смотреть на неё если не через романтических флёр, то с желанием, и наличие невесты того же возраста не дает ему поблажек.

Уилл снова вчитывается в работу, пытаясь заставить себя не думать о заплаканных глазах мисс Фейн, мимо которой ему пришлось пройти не так давно. Она выглядела разбитой и подавленной, и он чувствовал, что просто обязан вмешаться, помочь ей хоть как-то. Это было почти физической необходимостью.

Побоявшись показать свои чувства, и всё на что он смог решиться - простой жест, который нельзя было расценить однозначно. Участие, но приправленное изрядным равнодушием. Ничего личного, ничего предосудительного.

Зря, всё же, побоялся приватности. Наверное, думает Уилл, стоило спросить её о том, что произошло. Юные дамы так любят трагедии, что из самых простых ситуаций раздувают ужасы мирового масштаба, а решают проблемы радикально, не вынося таких горестей.

Нужно узнать как она, хотя бы завтра, когда Лия придёт на свои дополнительные занятия., и сформулировать вопрос верно, чтобы не пошло толков и слухов. Хотя, Уиллу чутьё ему подсказывает, что мрачная и нелюдимая Лия Фрейзер вряд ли станет пускать сплетни, однако, лишнего повода чьему бы то ни было вниманию лучше не давать.

На всякий случай.

Габриэль.

Ноябрь пробегает словно сумасшедший перед глазами Габи. Несколько успокоенная тем, что Кейт и Андреа перестали ходить как в воду опущенные, она отстраняется от всех прежних переживаний, но на сердце всё равно не спокойно. Ни одна из девушек так и не смогла дать ясного ответа что происходит или происходило с ними, и это настораживает, не давая тревогам отпустить её душу.

'Наверное, им нужно время', - решает Габи, успокаивая себя саму, - 'может быть тогда всё прояснится.'