– Даже оттуда, почему нет?
– мужчина пожимает плечами.
– О том, что заставило вас ощутить писателя как себя самого. Единение и понимание. Что это было за слово, фраза или предложение.

Габи вздрагивает всем телом, как от удара. Она скользит глазами по его пальцам и опускает глаза, разглядывая собственные руки, что кажутся ей невероятно маленькими и хрупкими по сравнению с его широкими, сильными ладонями.

Мистер Кастра опрашивает девушек одну за другой, не смущаясь и изредка отпуская свои комментарии, даже когда они выдают по-настоящему непристойные выражения. 'Никак не отмечает понравившиеся', - проносится в голове стремительная мысль и Габи перебирает в голове всё, чем она сможет блеснуть, зацепить, показать себя и запомнится их учителю, когда происходит то, чего с ней не случалось никогда прежде.

– Эмбер Олдрич, - тихо говорит высокая, миловидная девушка, сидящая через парту от Лии, оправляя длинные, распущенные волосы цвета старого золота, убирая прядь за ухо и глядя вперёд тепло-карими глазами со спокойствием Сфинкса прерывает поток банальщины и затасканных фраз, - высшее счастье в жизни - это уверенность в том, что вас любят: любят, ради вас самих, вернее сказать - любят, вопреки вам.

– Отверженные, - кивает коротко мистер Кастра никак не комментируя выбор, но в его голове слышатся одобрительные нотки, и Габи чувствует резкую боль внутри. Острая, словно удар ножом, сильная настолько, что Габи даже проверяет целостность форменной рубашки и прижимает ладони к месту под рёбрами, где саднит неприятное чувство. Стоит выбрать нечто на самом деле значимое, потому что она хочет слышать эту интонацию, направленную на неё. Только на неё и ни на кого больше.

– Тиффани Куинси. Всё проходит и всё продаётся, - заявляет одна из одноклассниц, бойкая и харизматичная, и усмехается, с вызовом вздёрнув подбородок.

Учитель смотрит в до прозрачности голубые глаза, игнорируя вызов, который бросает ему ещё одна школьная красавица и отворачивается, явно собираясь продолжить опрос, когда Тиффани удовлетворённо мурлычет ему в спину.

– Не согласны?

– От чего же, - мистер Кастра говорит спокойно, едва ли повернув голову к студентке и оставаясь глубоко бесстрастным, - но следует не забывать о том, что мистер Бегбедер парой фраз дальше. Процитируете?

Тиффани выглядит впечатлённой, а слева от неё раздаётся смешок её лучшей подруги.

– Кажется, кто-то должен мне двадцатку, - доносится до Габи, и, конечно, это слышит и их учитель, но не делает ничего, чтобы прокомментировать это замечание. Спор на то, узнает ли он эту цитату, похоже, мистер Кастра не считает оскорбительным. Тепло и гордость переполняют изнутри, трудно сдержать облегчённую улыбку, прежде, чем одёрнуть себя: у простой ученицы нет права гордится учителем. Однако, сопереживать человеку её никто не может запретить, пусть это и грозит ей глубокой увлечённостью. 'Как человеком', - тут же добавляет про себя Габриэль, не отводя от него взгляда, и повторяет эту фразу снова в своей голове, растягивая на слогах, чтобы накрепко уяснить возникшую в воображении разницу.

– Вы, я.
– Тиффани тоже не обращает внимания на реплику Мэг, а мистер Кастра кивает и неторопливо очерчивает раскрытой ладонью круг, словно подзывая к себе продолжение, и вытягивая из Тиффани окончание этой цитаты - Особенно я.

'А ведь предыдущие он не комментировал, даже не останавливался...', - снова спазм до боли сжимающий внутренности и перебивающий дыхание, и снова руки зажимают самое беззащитное место.

Мистер Кастра, продолжает опрос не теряя отчуждённости. В воображении Габи рисует на его душе цельнометаллические латы, покрытые морозными узорами и источающими холод.

– Меган Уэйнрайт, - лениво тянет бледная рыжеволосая девушка с приятно округлым лицом и формами под стать, усмехается посмотрев на Куинси, даже подмигивает ей и выбирает Шекспира, - родить грозу дано не каждой туче.

Цитата удостаивается кивка, и фырканья со стороны отвечавшей ранее Тиффани.

Едва она опускается, как раздаётся неясный шорох, и Габи поворачивает к ним голову как раз вовремя, чтобы увидеть передаваемую купюру номиналом в двадцать фунтов стерлингов. Эта беспардонность так же остаётся безнаказанной.

– К-кейт Х-харрингтон. К-каждый ж-живет т-так, как х-хочет, и рас-расплачивается за это с-сам, - тихий, дрожащий голос Кейт почти теряется в аудитории, а Габи чувствует удушающий приступ паники. У неё нет той цитаты, которой она сумела бы привлечь к себе особенное внимание, нет слов. чтобы подобрать то чувство, что она испытала только сегодня, а цитировать среди этих людей почившую бабулю почти святотатство.

Пока Габриэль паникует, она не слышит шагов, приближающихся к ней, и слабо вскрикивает, когда, подняв голову для ответа видит возвышающегося над ней мужчину. Он смотрит глаза в глаза, и это так волнительно, что сердце застряло где-то в гортани и с трудом удаётся дышать, а о том, чтобы говорить не может быть и речи.

Он терпеливо приподнимает брови, ожидая ответа, но не торопя словами, и Габи отчётливо видит обветвренные губы, сероватые, от пробивающейся щетины скулы и карие, с редким вкраплением зелёного радужки. От всего этого её сердце обрывается и падает куда-то вниз, словно под её стулом разверзлась пропасть, и Габи опускает глаза, чтобы взглянуть всё ли в порядке, когда слышит преисполненный самоуверенной нерасторопности голос Лии, сидящей прямо за ней.

– Воскрешение возможно только после полного саморазрушения. Только потеряв всё, мы обретаем свободу.