– Слава богу, Майкл! Знал бы ты как я рад тебя слышать, старина. Открой скорее дверь, здесь ужасно холодно.

– …К сожалению, это невозможно – доброжелательно сообщил электронный страж.

– Почему?!

– Система заблокирована по красному коду, это означает, что открыть её можно только изнутри.

– Мы же замёрзнем! Ты это понимаешь?

– Прошу прощения, обратитесь в службу поддержки компании-оператора, могу продиктовать телефон их прямой линии.

– К дьяволу тебя с твоим оператором!

– Рад был помочь, – невозмутимым бодрячком отрекошетил дворецкий.

В отчаянии Платон стал звать спящих детей и биться во все окна и двери, однако дом оставался погружённым во тьму. Он обежал его уже два раза, но только без толку, разве что немного согрелся. И всё же дело дрянь: на таком морозе, да раздетым, – долго не протянешь. Из-за дурацкого сбоя системы вполне можно превратиться в сосульку. Утром вернётся Марина и наткнётся на его окоченевший труп, хорош же он будет – посиневший, весь скрючившийся, оскалившийся, да ещё в одном шлёпанце!…

Однако должно же быть какое-то решение! Надо лишь успокоиться и поискать его, наверняка оно рядом. Воронцов поднял глаза, и тут его осенило: окно спальни Эммы находилось прямо над ним, попасть в него снежком было не так уж сложно.

Плохо слушающимися руками писатель принялся лепить снаряд, как вдруг случайно наткнулся взглядом на тёмный детский силуэт за прозрачной панелью зимнего сада.

– Лука! – с радостным криком полураздетый мужчина бросился к сыну. – Ты должен открыть мне дверь изнутри. Давай! А то я совсем окоченел. – Платон изо всех сил напрягал голосовые связки, чтобы быть услышанным сквозь стекло и завывания ветра. Для верности он дополнял слова знаками, показывая, что и как нужно сделать.

Только странное дело, мальчик в пижаме не выказывал в ответ на обращённые к нему просьбы никаких эмоций, будто не слышал отца. Он по-прежнему неподвижно стоял по ту сторону прозрачного экрана, – словно маленький истуканчик, – и глядел с поразительным равнодушием.

– Да что с тобой?! – Платон отчаянно замахал руками перед лицом сына и забарабанил ладонями по стеклу. Но и это не возымело ни малейшего действия: Лука продолжал безучастно глядеть на него, или сквозь него, а потом зевнул, повернулся и неторопливо побрёл вглубь дома!

Глава 17

…Спасительное укрытие Воронцов нашёл в доме зубного врача, с которым недавно познакомился. А ведь задержись он на морозе ещё немного, и история могла бы закончиться для него скверно. Но к счастью обошлось без обморожений и застуженных лёгких.

Сосед без лишних вопросов принял нежданного гостя и его собаку. И сразу взялся за дело. Для начала Семён Янович Куш усадил заявившегося к нему в одном тапке задрогшего бедолагу, у которого зуб на зуб не попадал, а тело совсем одеревенело, в горячую ванну, стал отпаивать его горячим чаем с малиновым вареньем. Потом дал переодеться в тёплые вещи.

Постепенно Платон отогрелся и смог рассказать, что за напасть с ним приключилась. Выслушав, медик неожиданно истолковал причину странного поведения ребёнка:

– Вероятно ваш мальчик находился в состоянии лунатизма, – предположил Куш. – И если это так, то нет ничего удивительного в том, что он вас в упор не видел, так как по сути продолжал спать.

– Но раньше мы с женой за Лукой такого не замечали! – озадаченно произнёс Платон.

– Да вы не расстраивайте, – улыбнулся ему дантист, подливая чай. – Говорят, лунатизм – признак одарённости ребёнка. Вероятно, многие гении детьми были лунатиками, просто в этом состоянии человек себя не помнит, а рассказы родителей с возрастом забываются.

– Пожалуй вы правы, – согласился Платон, – хотя должен признаться, был момент, когда мне почудилось, будто на губах сына появилась улыбочка. Даже сейчас у меня вновь мурашки побежали по спине, стоило мне вспомнить ухмылку на лице Луки, хотя благодаря ванной и вашему превосходному чаю я вполне согрелся.

– Ну, ну, – старый доктор мягко похлопал его по колену, – не стоит предавать случившемуся такое значение, в конце концов он ведь ребёнок.

– Нет, вы не подумайте, я по-прежнему всей душой люблю сына, и этот случай никак не может повлиять на моё к нему отношение, – пояснил Платон, – просто эта история застала меня абсолютно врасплох.

– Я понимаю – сочувственно покачал крупной головой сосед. Его круглое лицо казалось Платону забавным и симпатичным, и даже «тараканье» родимое пятно возле рта сейчас его не портило. После всего пережитого сумерничать на тёплой уютной кухне соседа за столом с настоящим тульским самоваром было райским удовольствием.

– Раз уж вы у меня в доме, может быть, всё-таки проведём стоматологический осмотр? – предложил хозяин.

На этот раз отказаться было бы невежливо. Они отправились в другую часть дома. Хозяин жил весьма небедно и, похоже, очень интересовался искусством: повсюду были живописные полотна в тяжёлых старинных рамах, бронзовые канделябры, огромные напольные вазы из китайского фарфора, скульптуры…