Тони был готов разрыдаться. Нет, ну в самом деле! Весь мир против них. Сначала этот дурацкий вселенский заговор взрослых, а теперь вот нате – ещё одна гадость. Куда как похлеще! Они что, все заодно? И взрослые, и цыгане, и клоуны?

– Эй, да ладно тебе… - Грег озадаченно толкнул Тони в плечо. – Слышь, не вздумай только сопли распускать. Тони, да хватит уже! Перестань, не будь сраной бабой! Я сам лично схожу с тобой на представление. И вдвоём-то им нас не взять, поверь мне!

– Обещаешь? – пробубнил Тони, глядя на друга исподлобья.

– О чём разговор? И вообще, я тут подумал, что мой папа, пожалуй, во многом прав…

– Ты это к чему клонишь?

Грег не успел ответить, поскольку с кухни донёсся громкий голос мамы Тони, легко проникающий сквозь тонкие двери детской комнаты.

– Мальчики, бед готов! Марш на кухню!

______________________________________________________

Сэмюель Гриффит, долгие годы нёсший НЕЛЁГКОЕ бремя управления Хеллвилом (да, да, тяжела шапка мэра!), во все глаза смотрел на сидевшего напротив него человека. Этот человек появился в его рабочем кабинете, расположенном на втором этаже старинного здания мэрии, сегодня в девять часов утра. Мистер Гриффит не успел даже как следует позавтракать, а пожилая секретарша миссис Доусон сообщила о, мягко заказать, нежданно-незваном госте.

Сэмюель тяжко вздохнул, но решительно отодвинул в сторону поднос с лёгким (не более) завтраком, вытер губы салфеткой и принял самый деловой вид из всех возможных. Как-никак, именно благодаря своему положению мэра, он может себе позволить завтракать в личном рабочем кабинете в девять утра! И получается, что хоть кровь из носа, а первостатейные обязанности – превыше всего. Сэм Гриффит был не самым плохим мэром для городка за всю его двухсотлетнюю историю.

Этот человек вошёл в кабинет и, вежливо дождавшись кивка, как согласия, присел на краешек большого, обтянутого коричневой кожей кресла. Сэмюель составил локти на столешницу огромного дубового стола и внимательно посмотрел на гостя. Гость смотрел на него. Мистер Гриффит показался сам себе мелкой букашкой, которую кропотливо изучают под линзой микроскопа. Он нетерпеливо заёрзал на сидении кресла, абсолютно идентичного занятому гостем, за исключением цвета. Кресло мэра было обшито чёрной кожей. Молчание затягивалось.

– Рудольф Старжински, - словно спохватился неожиданный утренний посетитель. Он торопливо приподнялся и протянул хозяину кабинета руку. – Простите сердечно, что отнимаю у вас время…

– Сэмюель Гриффит, - мэр крепко пожал сухую костлявую ладонь. – Не волнуйтесь, мистер Старжински. Если ваше дело и впрямь не терпит долгих отлагательств, то…

– Кофе горячий?

– Что? – Сэмюель опешил.

– Простите, я спросил, горячий ли кофе в этом замечательном кофейнике? – гость смущённо улыбнулся. – Я, понимаете ли, не успел позавтракать…

– А. Э… Ну, конечно, кофе! Чудесный, доложу вам, кофе варит миссис Доусон, - неожиданно для самого себя зачастил мэр, внезапно почувствовав себя жутко виноватым перед этим человеком. – Вот только он наверняка остыл. Я сейчас попрошу…

Гриффит потянулся к кнопке зуммера, но Старжински протестующе замахал руками.

– Ну что, мистер Гриффит, о чём речь? Вовсе не к чему поднимать такую шумиху из-за моей скромной персоны. Не извольте беспокоиться, я, признаться, не очень и люблю чрезмерно горячий кофе.

Подмигнув отдёрнувшему палец от зуммера Сэмюелю, странный гость перегнулся через стол, взял кофейник, налил в пустую чашку дымящегося напитка и откинулся на спинку кресла. Видно было, что Старжински окончательно освоился и начинает вести себя, если не как дома, то очень близко к этому.

И вот, пока мистер Рудольф Старжински неспеша потягивал из чашки малость поостывший кофе, Сэмюель, не теряя времени даром, не сводил с него изучающего взгляда. И, чем дольше смотрел мэр, тем больше убеждался во мнении, что подобных людей в его кабинете ещё никогда не было.

Этот Старжински явно был ещё тем щёголем. Темно-серый костюм «тройка», синий галстук, надраенные до зеркального блеска туфли, пристёгнутая к жилету золотая цепочка карманных часов, дорогое шерстяное пальто и трость (которую, правда, Старжински сразу подвесил за загнутую ручку на вешалку в углу кабинета). Подумать только, трость! И тут мэр понял, кого ему напоминает Старжински. Точно. Как только он нарисовался на пороге его кабинета, мэр снисходительно подумал, что этот тип похож на гангстера тридцатых-сороковых годов, такого, как их любят изображать голливудские кинематографисты.

Что касается возраста, то Гриффит не дал бы ему больше пятидесяти. Среднего роста, сухопарый, с чёрными, редеющими, зачесанными назад волосами. Да, врядли ему больше пятидесяти, поджал губы мэр, постукивая пальцами по дубовой отполированной столешнице. Очень странный и подозрительный тип этот Рудольф…. Трётся в его кабинете уже минут десять, а они так и ни на шаг не приблизились к собственно причине визита этого человека в администрацию Хеллвила. Особенно мэра впечатлили глаза Старжински: глубоко посаженные, льдисто-голубые, они словно ввинчивались внутрь тебя и читали как открытую книгу. Мол, не скроешься, дружок, я ВСЁ про тебя знаю!