Раньше я была уверена, что держу своё будущее крепко в кулаке, но теперь чётко осознавала, как мы зависим от случайностей. Неужели Виктор прав, и всё, к чему я так долго готовилась, что лелеяла в своих мечтах, может рухнуть в один момент, только для того, чтобы кто-то лет через сто сказал, что это было неслучайно? Но я не хочу зависеть от случайностей, не хочу строить для кого-то будущее. Я хочу жить настоящим и быть счастливой в своей собственной жизни.

Надо меньше общаться с Виктором. От его философии у меня портится настроение.

Я сидела и разговаривала по видеофону с опекуншей, у которой заболела рыбка. Мария в это время пролистывала видеожурнал. Я старательно избегала смотреть на неё, потому как мысли всё время возвращались к Виктору и его дурацким исследованиям.

У меня была ещё одна причина для стресса: я с нетерпением ждала новостей о том, как проходят работы по ремонту корабля Коллина. Сергей Бра уверял меня, что всё будет в полном порядке. Но в последнее время моя стойкая уверенность в безоблачном будущем слегка пошатнулась. Я всё время ожидала каких-нибудь случайностей, которые в очередной раз помешают нам с Коллином встретиться.

Нет, я не сомневалась, что он вернётся. Я ни секунды не допускала, что он может погибнуть. Вопрос в том, когда же мы наконец будем вместе. Похоже, я привыкла жить в ожидании. Настолько, что даже смирилась с этим чувством, как люди рано или поздно привыкают жить с какой-нибудь болезнью. И конец этого маячил где-то далеко впереди.

Мыслями я унеслась далеко- далеко, так что даже забыла о том, что нужно слушать клиентку. Должно быть, она это заметила, потому что внезапно прервала разговор и вопросительно уставилась на меня с экрана.

– Извините, я вспоминаю, как правильно диагностировать эту болезнь.

– Понимаю. Может, кто-нибудь другой сможет мне помочь?

– Простите, давайте я лучше к вам заеду.

– Не стоит, я полагаю, ничего опасного не произошло. Как-нибудь сами справимся. Всего доброго.

Я отключила видеофон, чувствуя себя неловко. Нельзя личным проблемам вторгаться в работу, а у меня только это и случалось. Может, я не столь компетентна, как привыкла считать?

– Лара!
– громкий голос выдернул меня из омута печали, куда я с каждой минутой погружалась всё глубже и глубже.
– Ты слышишь? К тебе пришли.

На пороге кабинета стоял Арнольд. Что он делает у меня на работе в такое время? Должно быть, что-то случилось, он бы не пришёл просто так.

Глаза брата выдавали беспокойство, хотя внешне он вполне держал себя в руках.

– Привет, Арнольд! Как я рада тебя видеть.

– Я тоже, детка. У тебя есть несколько свободных минут?

– Для тебя - всегда.

– Давай выйдем куда-нибудь.

Я предложила сходить в кафе, где мы с Марией обычно обедаем. Мы сели за столик и заказали по стакану свежевыжатого апельсинового сока. Арнольд молчал и пил свой сок маленькими глоточками. Это сводило меня с ума.

– Ты пришёл выпить со мной сока?

– Нет, конечно, нет. Ты не возражаешь, если сегодня мы побудем вместе. Только ты и я, как это было раньше?

– Не возражаю. Что-то случилось?

– Я ужасно соскучился. Помнишь, мы в детстве часто делали что-то вместе. Или просто находились рядом, занимаясь чем-то своим...

– Что случилось?
– я почти что прокричала эти слова. Арнольд печально посмотрел на меня. Глаза его были полны жалости.

– Два часа назад нашему центру был сделан запрос относительно того, как долго сможет функционировать система искусственного сохранения жизни на "Татуме 146-С".

– И как долго?

– До четырёхсот лет. Дальше начинается стадия полураспада живых тканей. Никто никогда не планировал сохранение жизни на такой длительный период. В настоящий момент это нецелесообразно.

– "Татум 146-С". Неужели это???

– Да, корабль Коллина.

Мир рухнул прямо мне под ноги. Что-то не так. Что-то совсем не так, и, кажется, Арнольд знает в чём дело.

– Зачем им это? Арни, пожалуйста, скажи, что всё будет в порядке.

– Не могу, Лара. Ты знаешь меня, я не люблю врать, особенно если ложь может навредить. Я точно не знаю, что там происходит, но в ближайшее время корабль не вернётся.

– Не говори так, - я потихоньку начала плакать. Это совсем нехорошо, потому что слёзы душили меня, мешали соображать. Сейчас я начну биться в истерике и нести чушь.
– Не говори, что он не вернётся.

Арнольд смотрел на меня словно пастор на заблудшую овцу. Во взгляде его ясно читалось "Я же тебя предупреждал. Я тебя останавливал". Но он не сказал этого вслух и, я была ему благодарна.

Сегодня я больше не могла работать. Мы с Арнольдом отправились в геологический центр и просидели у его входа битый час. Никто ничего не знал, или же не хотел говорить. Я хотела вызвать Сергея Бра, но он, похоже, решил меня избегать.