Шрифт:
Старенький священник, отец Аполлинарий, уже ждал их. Казалось, что он и сам рад венчать молодых, а не служить бесконечные панихиды по убиенным. Совершая обряд, он многократно упомянул о чреве, рождении и обильном многоплодии. Александр и Конни стояли, взявшись за руки, трижды обходили вокруг алтаря, покорно отпивали по очереди кислое тепловатое вино из чаши… Сестренки Катя и Оля, наряженные по случаю венчания в новые платья, держали венцы у них над головами.
— Венчается раба Божья Конкордия рабу Божьему Александру…
Александр сильнее сжал тонкие пальчики Конни. Почему-то его не оставляло странное чувство, что настоящая свадьба была там, в Крыму, на берегу Черного моря, когда где-то далеко уже началась война — а они еще не знали об этом, доживая последний день мирной жизни.
Но когда они выходили из церкви под звон колоколов, уже под руку, как супруги, он почувствовал, как в душе его растет что-то светлое и радостное, такое огромное — больше всего мира…
«„Да не разлучат люди того, что соединил Бог…“ Эти слова я буду вспоминать потом в самые тяжелые, самые страшные времена. И я верю, верю по сию пору, что в тот день наши души слились воедино — и никому не дано будет разлучить нас.
Потому что души — бессмертны».
Максим вспомнил тот день, когда они с Верочкой наконец-то решили официально оформить свои отношения. Почти год прошел с тех пор, как он сделал ей предложение, но как-то все не до того было…
Честно говоря, визит в любые официальные органы представлялся ему тягостной повинностью. Ну какой может быть праздник, когда надо сначала отстоять длиннейшую очередь, чтобы подать заявление (а рядом стоит такая же — на развод), потом заполнить дурацкую анкету, словно не жениться собираешься, а в партию вступать, еще оплатить госпошлину в сберкассе и опять вернуться, а потом равнодушная чиновница подошьет документы в папку и буркнет отрывисто, когда регистрация.
Через месяц, стоя в парадном зале районного ЗАГСа перед дородной тетенькой в лиловом бархатном платье, с тяжелой цепью на шее, Максим испытал странное чувство дежавю, словно когда-то уже участвовал в подобном обряде. Но только почему-то вся процедура, вроде бы знаменующая радостное для каждого человека событие, вызвала у него приступ страха. Хорошо еще, что Верочка не нацепила эту дурацкую «униформу» всех невест — белое платье шириной с клумбу и занавеску на голову. За окнами стоял томительно жаркий летний день, и платье на ней было светлое, легкое, так что сама Верочка стала похожа на полевой цветок, и от этого было немного легче.
Сияя улыбкой, регистраторша выплыла перед ними. Видимо, она привыкла ощущать себя самым значительным лицом церемонии, кем-то вроде священнослужителя, проводящего обряд соединения любящих сердец, и была совершенно уверена, что без ее напутствия этим сердцам никак не обойтись.
— Дорогие Максим и Вера! Сегодня у вас торжественный день — вы вступаете в законный брак.
Максим уже настроился достойно пережить эту тягостную процедуру — ведь все равно придется! — но в этот момент куда-то под сердце подкатил противный холодок. Эти (или подобные этим) слова он как будто уже слышал…
— Является ли ваше решение свободным и добровольным? — вопрошала тетенька.
Максим почувствовал, как напряжение нарастает. Холодная струйка пота потекла по спине, нечем стало дышать, хотелось сорвать с себя галстук-удавку и выйти поскорее на свежий воздух. Да, да, черт возьми! Только кончайте поскорее!
— В знак верности и любви прошу вас обменяться кольцами.
Он торопливо, неловко надел Верочке на палец гладкое колечко, купленное накануне.
— Именем Российской Федерации объявляю вас мужем и женой…
Фу-у! Кажется, все. Можно ехать в ресторан пить шампанское, а потом — домой! Сбросить костюм с галстуком (Максим про себя называл его «смирительной одеждой»), натянуть любимые джинсы, расслабиться… На завтра уже куплены билеты, и чемоданы собраны, а впереди — две недели отдыха на адриатическом побережье! Сейчас Максим чувствовал себя как человек, выполнивший трудное, но необходимое дело.
Уже в машине, привычно сев за руль (лимузин они не заказывали, посчитав это бессмысленной тратой денег и уступкой идиотской традиции, неведомо кем и для чего придуманной), он нежно посмотрел на Верочку и весело сказал:
— Ну что, жена? Поехали?
А Верочка только кивнула в ответ. Ее глаза лучились такой радостью, что Максим почувствовал себя вполне вознагражденным за все мытарства официальной регистрации. Чего не сделаешь для любимой женщины!
«Весь день прошел как будто в тумане. Было очень жарко, в небе плыли легкие белые облака, и за скромным семейным столом пили за наше будущее счастье.
А потом на землю опустилась прохладная ночная темнота, и мы с Конни впервые остались наедине…»