Потом совсем став серьезным, Стилински привстал на цыпочки, чтобы посмотреть в эти оливковые глаза.

– Скажи-ка мне, мой хмурый волк, я что своим отсутствием вызвал в тебе ревность? – спросил Стайлз в самые губы.

– Ты даже себе не представляешь какую? – сказал Дерек, растягивая слова.

– А где был ты? – задал Стайлз встречный вопрос. – Когда я вернулся в нашу комнату, тебя там не было.

«Искренность за искренность», - подумал Дерек. Ну как глядя в эти карамельные, взирающие в самую душу глаза, сказать, что у него был секс с другим?

Делая вид, что увидел кого-то позади Стайлза, чтобы на секунду его отвлечь и справиться со своими эмоциями, он сказал:

– Я пошел тебя искать.

Хейл просто не мог ему признаться, что этому предшествовало. Этот мальчишка выглядел сейчас так трогательно и волнующе со своим заразительным смехом, а эти родинки на щеках продолжают сводить Дерека с ума чуть ли не каждый день.

Стайлз с некоторых пор стал ему весьма дорог, и Дерек просто не знал, как тот отреагирует, скажи он всю правду.

– Ну вот, ты меня и нашел, - сказал Стайлз, улыбаясь и разводя руки в стороны.
– Что ты со мной теперь будешь делать?

– Многое, - ответил Дерек, окидывая парня влюбленно-похотливым взглядом. – Но я обещал твоему отцу и Питеру сделать из тебя настоящего мужика, так что пошли тренироваться.

– О, нет! Я только с пробежки и спортзала, у меня все тело болит, - захныкал Стайлз.

Направившись к выходу, Дерек полуобернувшись громко заревел:

– Стайлз Стилински, тащи сюда свою костлявую задницу!

Позади парня в серванте задребезжали стекла.

– Ни хера себе, - сказал Стилински удивленно, с трудом сглатывая слюну.

Дерек в наигранном раздражении приподнял одну густую бровь.

– Ладно, иду, - сдаваясь, сказал Стайлз, – и вовсе она не костлявая, - заметил он, косясь на свою пятую точку.
– Пару дней назад ты так не считал, - обиженно добавил он, глядя на Дерека.

– Поговори у меня! – бросил ему Дерек, ухмыляясь.

Стилински в своих самых униженных и оскорбленных чувствах, с опущенными плечами и поникшей головой поплелся за Хейлом получать свою порцию отбивных по ребрам.

***

После столь раннего утра и бурного завтрака со шлепками по заднице и упреками устроенными Дереком в столовой, Питер решил подняться наверх и проверить как там его племянница Эрика.

Дверь в ее комнату не была закрыта и, Питер тихонечко прислонившись к косяку и сложив руки на груди, стал за ней наблюдать.

Эрика, стоя полуобернувшись к большому зеркалу и, задрав юбку, глядела на свой пылающий зад.

Красная пятерня, оставленная Дереком, все еще алела на одной из ее ягодиц.

– Больно? – спросил Питер чересчур заботливо.

Та, обернувшись к нему и опустив подол юбки, только кивнула в ответ.

Войдя в ее комнату и закрывая дверь на ключ, он стал медленно к ней подкрадываться, раскрывая объятия.

– Иди к дяде Питеру, милая. Дядя Питер пожалеет, - говорил он, словно убаюкивая малое дитя.

Эрика улыбнувшись сквозь непролитые слезы, несмело стала к нему подходить.

Легко ее подхватив, он аккуратно положил девушку на кровать животом вниз. Задрав ей юбку, очень медленно стащил с нее трусики.

Наклонившись, стал легкими поцелуями покрывать ее нежную и упругую попку.

– Уже не так больно?
– спросил Питер между ласками.

– Нет, - с придыханием ответила она, уткнувшись в подушку.

– Я слышал все, что ты говорила Стайлзу, маленькая проказница, - шептал он, мягко переворачивая ее на спину и широко разводя ноги.

Втянув в себя ее божественный запах, альфа закрыл глаза от удовольствия.

Ее щелочка была мокрой, жаждущей и шелковистой на ощупь. Питер наклонился и прошелся по ней своим языком, дразня клитор.

Эрика закрыла глаза и начала мурлыкать от удовольствия, потираясь о настойчивый язык дяди.

– Ты такая сладкая, Эрика, - стонал он, слизывая ее соки.

После того, как дядя довел ее до умопомрачительного оргазма, она, быстро разделавшись с его ширинкой и став перед ним на колени, с лихвой его отблагодарила своим умелым ртом, доведя до заветной разрядки.

– Ну как ты, Эрика? – удовлетворенно спросил Питер, заботливо вытирая своим большим пальцем ее пухлый ротик.

– Спасибо, дядя, уже ничего не болит, - сказала она, хмельно сверкнув глазами.