– Что ты намерен делать? – после короткой паузы спросил Алан, всей душой сочувствуя горестным откровениям Хейла.

– Я хочу, что бы ты изготовил для меня ту хрень, что вколола мне Кейт Арджент. Может, не такую сильную, чтобы я не отключался от боли, - холодно попросил Хейл.

– Питер, ты в своем уме? – стал возмущаться Алан.
– Ты сознательно просишь меня изготовить для тебя яд, который тебя чуть не убил?

– Если это позволит снова ее увидеть, или хотя бы поговорить с ней, то я на все согласен.

– А если я откажусь? – дерзко спросил Алан.

– Ты ведь не хочешь лишиться клиники, семьи, а может и своей жизни? – спросил Питер холодно.

Понимая, что его слова не больше чем блеф, и что Дитон нужен его семье, Хейл пошел на попятную.

– Алан, пожалуйста, я прошу всего об одной дозе. Мне нужно в последний раз ее увидеть, поговорить с ней и все.

– Питер, я сделаю то, что ты просишь. Но учти, если ты подсядешь на эту дурь, ко мне можешь не обращаться, я не стану твоим личным наркодиллером, - предупредил его Алан.

– И не смей больше угрожать мне и моей семье, если не хочешь обрести еще одного врага в моем лице, - добавил он серьезно.

– Согласен, - сухо ответил Хейл.

– Мне понадобится время, чтобы собрать все ингредиенты, вычислить пропорции и создать противоядие. Мне нужно будет как-то проверить яд, и я даже не представляю, как мне это сделать? – ответил Алан.

– Проверишь на мне, - предложил Питер.

– Ты представляешь, какой это риск?

– Представляю, но это того стоит, - решительно ответил альфа.

После того как они закончили разговор, Алан Дитон решил позвонить Кристалл, и убедить ее вернуться.

– Кристалл, как ты? – спросил Дитон, как только к ней дозвонился.

– Со мной и ребенком все нормально. Спасибо. Ты не представляешь, Алан, как здорово, что мне не сносит крышу дважды в месяц, как раньше, - защебетала она.
– Я даже себе не представляла, как классно побыть просто слабой и беззащитной женщиной, пусть и не долго.

– Ты уехала, так ничего не сказав Питеру, – с ноткой осуждения произнес Дитон.
– Кристалл ты должна вернуться и рассказать ему правду пока не поздно. Кое-что произошло, и меня это сильно беспокоит.

– Что с Питером? Что с ним? – встревоженно спросила женщина.

– С ним пока все нормально. Но я всерьез опасаюсь за его рассудок. Он утверждает, что слышал голос Клаудии, когда посетил ее могилу, с желанием попрощаться, чего в свое время его лишила Талия, забрав у него память.

– Было бы лучше, если бы этот эпизод его жизни канул в Лету, - грусно ответила Кристалл.
– Воспоминания о Клаудии сведут его с ума и, в конце концов, могут убить.

– Я с тобой полностью согласен, - ответил Алан.
– Но все дело в том, что, Клаудия в своем разговоре упоминала три вещи:

«Мало времени… Ребенок… Любит…». Фразы были обрывочными. Именно так утверждает Питер. Речь, скорее всего, была о тебе и вашем ребенке. Мне только не понятно у кого мало времени?

– Я вернусь к концу лета, обещаю, - заверила его Кристалл. – Держи меня в курсе, хорошо?

– Я буду звонить, - пообещал Алан.

Он не станет говорить этой женщине, что мужчина, которого она любит и носит под сердцем его ребенка, решил подвергнуть себя опасности и сознательно принять ядовитый галлюциноген, чтобы пообщаться с Клаудией, бессмертный дух которой не знает покоя больше восьми лет.

***

До конца лета осталось несколько недель. Стайлз по-прежнему оставался человеком. И Питер, как не убеждал себя в обратном, должен был его отпустить.

Он мог бы и дальше, запугивать парня до посинения, пытаясь сломить его дух, или, в конце концов, укусить насильно. Но он понимал, ничего хорошего для них двоих из этого не выйдет. Парень должен был захотеть стать оборотнем по собственной воле.

Дитон выполнил просьбу альфы и создал для него яд и противоядие. Он не стал тестировать его на Питере, а просто напутственно сказал:

– После ввода яда, тебе, через некоторое время, надо будет ввести противоядие. Я не совсем уверен, что ты сможешь это сделать самостоятельно, так что побуду с тобой во время твоего самоистязания, - сказал Алан с ноткой сарказма.

Увидев, с какой жадностью Хейл посмотрел на ампулы, Дитон в очередной раз пожалел, что во все это вляпался.

Питер согласился и принял дозу у себя дома. После того как он с трудом справился с обжигающей болью, наступило чувство острейшей эйфории. Но сколько бы он не ждал, не прислушивался, не взывал к образу Клаудии она не приходила.