Питер, не ожидая от себя подобного, привлек Кристалл к себе и начал поглаживать спину и плечи, пытаясь успокоить. Она тихо плакала, прижав кулачки к его груди.

Хейл ловил себя на мысли, что между ними никогда ничего подобного не происходило.

Все их разговоры, заводимые ранее, сводились либо к финансовым вопросам, либо к сексу, а то и к обоюдным оскорблениям.

Его тронул этот разговор по душам, вернее, если быть точным, монолог Кристалл. Он впервые взял на себя роль психолога, внимательно слушая о чьих-то душевных переживаниях. Что это с ним? Стареет, что ли? Откуда взялась в нем эта сентиментальность?

«Ну, и как мне теперь быть со всем этим?
– серьезно задумался он, глубоко вздохнув.
– Подумать только, я стану отцом», - неуверенно, с толикой гордости стал убеждать себя Питер.

Но для начала нужно было как-то успокоить Кристалл. Она не должна волноваться, это вредно для их ребенка.

– Кристалл, для меня это все так неожиданно, - сказал он в ее волосы, все еще прижимая женщину к себе, - я постараюсь, изменить свое отношение ко всему происходящему. Мне просто нужно время.

Всего на одну секунду его тело прошиб ледяной холод, войдя через темя и выстреливая через подошвы ног в пол. Время, вспомнил он предупреждение Клаудии. Его-то у Питера осталось совсем мало.

***

С какой-то непонятной грустью Стайлз возвращался домой. Ему бы радоваться, «тюремный» срок закончился, он на свободе, он все еще человек и гордится этим. Но этот прощальный взгляд Питера, вызывал в парне такую бурю эмоций, что он несколько раз порывался развернуть свой джип в обратном направлении. «Заключенный стал испытывать симпатию к своему тюремщику» - саркастически заметил Стайлз.

В словах альфы было столько мольбы, что Стилински даже не мог сказать, откуда у него взялись силы отказать ему. Парень никогда не считал себя жестоким, но в этом конкретном случае она была необходимой.

Он думал, если они мирно выяснят отношения, взаимно простят друг друга и разойдутся, как в море корабли, Стайлзу обязательно полегчает.

Почему тогда в его душу стало закрадываться тревожное чувство, словно он видел Питера в последний раз?

– Да что с ним может случиться, в самом деле? – пытался успокоить себя Стайлз.
– Он альфа, крепкий и опытный волк, который сможет за себя постоять.

Несмотря на свой скверный характер, Хейлу-старшему удалось-таки проковырять своим когтем небольшое отверстие, дюйм за дюймом вбуравливаясь в глубь тела и подбираясь к душе и сердцу парня.

« У них, наверное, это семейное. Обладая животным магнетизмом всем нравиться и притягивать к себе», - подумал Стайлз улыбаясь, вспомнив о Дереке.

Стилински разрывался между этими двумя сильными и прекрасными представителями своего вида, такими похожими, и в тоже время такими разными.

– Вернись! – кричала одна часть его души, доводя до исступления.
– Поезжай, и не оглядывайся!
– кричала другая.

Вцепившись в ручку переключателя скоростей и включив четвертую передачу, он утопил педаль газа до самого пола.

– Нет, - говорил он себе, - я должен ехать в Бейкон Хиллс. Там мой дом, там отец, там Дерек, там мое будущее. А у Питера и так забот хватает. Зачем ему тощий, полный сарказма и сентиментальности малолетний придурок, всюду напоминающий его любимую женщину, которая давно умерла.

Стайлз не хотел сегодня возвращаться домой. Отец на дежурстве, и скорее всего, они увидятся только завтра днем, когда тот хорошенько выспится после ночного бдения.

Он направил свой джип к лофту Дерека. Наконец-то они увидятся после долгой разлуки, и парень постарается рассказать своему брутальному волчаре о чувствах переполняющих его сердце.

***

Припарковавшись на стоянке, Стилински заглушил двигатель авто и вышел из джипа. Поднявшись на этаж, где располагался лофт, он было хотел постучать, как дверь резко распахнулась, и Хейл схватив его в охапку, стал страстно целовать.

Оторвав парня от пола и, забросив его ноги себе на бедра, он стал вместе с ним заходить обратно в лофт.

– Малыш, я учуял твой запах еще когда ты только подъезжал, - говорил он, осыпая поцелуями его лицо и шею.

Стилински только и мог, что прерывисто дышать открыв рот, и закатив в экстазе глаза, млеть от умелых ласк Дерека.

Но Хейл прекрасно улавливал так же исходившие от парня эмоции, и решил поинтересоваться причиной их возникновения.

– Что тебя тревожит, любовь моя? – обеспокоено спросил Хейл, нехотя отпуская парня на пол, но все еще обнимая за плечи и глядя ему в глаза.