– Нет - покачал головой подъездный - Я бы рассказал.

Впрочем, - а кого мне еще ждать? У меня не так много знакомых, а таких, которые знают где я живу, вообще по пальцам пересчитать можно.

Зато на телефоне, который я поставил на 'зарядку' и после этого сразу включил, обнаружилась целая куча пропущенных звонков, и вот там было то еще разнообразие. Например, меня разыскивали сослуживцы, которым что-то внезапно понадобилось. Что именно - понятия не имею, и прямо сейчас выяснять не собираюсь. Все вызовы прошли в один день, стало быть, какую-то бумажку не нашли и пошли по пути наименьшего сопротивления, то есть - начали мне названивать. Десять звонков за три часа. А потом - как отрезало. Значит - либо нашли желаемое, либо меня уволят в первый же день после отпуска. А что? Такое бывает, я сам видел. Вышел человек на работу - веселый, загорелый, пакет магнитиков в руке, а ему под нос заявление тычут и говорят:

– Подписывай по-хорошему.

Еще звонила мама три раза, Маринкин телефон раз пятнадцать отметился, пять вызовов прошли с неизвестных мне номеров, скорее всего кто-то жаждал предложить мне положенную законом юридическую помощь или бесплатное медицинское обследование. И два раза со мной хотел пообщаться Нифонтов.

А вот это уже серьезнее. Тут придется перезвонить. Как ни крути, а у меня перед ним должок имеется, который все равно придется возвращать. Жизнь-то он нам с Маринкой тогда в лесу спас, что было - то было. И ночная заварушка на кладбище этот долг не списала, там каждый из участников решал свои собственные вопросы. Кто устранял угрозу для жизни, кто преступника, причем физически, кто звездочку зарабатывал. Каждому свое.

Я решил не откладывать разговор с оперативником отдела 15-К в долгий ящик, и сразу набрал его номер, но безрезультатно. Он был недоступен.

– Вот, больше ничего нету - сообщил Родька, тем временем накрывавший на стол - Хоть убейте.

К чаю у нас дома были только сушки, дошедшие до состояния каменной твердости.

– Не шуми - попросил я его, убирая телефон в сторону - Схожу я сейчас в магазин, схожу. Надо же тебе что-то три дня есть, пока меня не будет.

– Опять куда собрался?
– уточнил Вавила Силыч, шумно хлюпая чаем - Вот ты, Александр, неугомонный стал. Раньше все дома сидел, фильмы глядел или в интернете лазал, а теперь как шило тебе в одно место воткнули.

– На дачу к родителям поеду - объяснил я ему - Надо стариков проведать.

– Это правильно - одобрил подъездный - А за этого неслуха не волнуйся, пригляжу за ним. Или к делу какому приставлю.

– Опять удава ловить?
– хмыкнул я.

– Ииии, где тот удав!
– хихикнул Вавила Силыч - Съели его уже.

– В смысле?
– опешил я.

– В прямом - невозмутимо ответил подъездный - Один умник из четырнадцатого дома вычитал в какой-то книжке, что копченый удав сильно вкусный. Вот они его в подвале и зажарили, там же и схарчили. И чуть не потравились насмерть! То ли приготовили неправильно, то ли еще чего не так с этой змеюкой. Митрич, их старшой, цветом лица как фрукт апельсин стал, весь оранжевый. Зрелище, я тебе доложу! Прямо такая радость на душе у меня была, когда на него смотрел, словами не опишешь.

Нет, все-таки какая у меня жизнь теперь интересная началась! Кому расскажи, что домовые зажарили и съели в подвале обычного московского дома удава, ведь не поверит никто. Да что там - за психа примут. А ведь оно так и было на самом деле.

– Когда поедешь-то?
– уточнил у меня Вавила Силыч, хрустя сушкой - И на сколько?

– Завтра - потянувшись, ответил я - Сегодня уже лень. И до воскресенья.

Хотя, может и до субботы. Тут все зависит от того, до какой степени маму пробьет на хозяйственную деятельность и насколько удачлив я буду при побеге с родных шести соток.

Август на дворе, мои старики каждые выходные теперь туда ездят, урожай собирают. Помидоры поздние, груши, тыквы, кабачки. Так что дело всегда найдется, для меня в особенности. Вон, хоть бы бочку тягать опять заставят.

Эта бочка - мое проклятие. Когда-то синяя, а теперь желтая от ржавчины, она мыкается по нашему участку как 'Летучий голландец'. Ну, как мыкается? На моем горбу катается.

То мама в ней огурцы сажает, и она занимает место за беседкой. На следующий год она решает найти ей другое применение, а именно приспособить под сжигание мусора, после чего я качу этого круглого монстра на противоположную сторону участка, к забору, перед этим изымая из нее землю и копая новую яму, для пущей бочкоустойчивости. И так год за годом.

Последние несколько лет она опять выполняла огородно-огуречную функцию, но это потому что мне хватало ума на дачу особо не соваться. Но теперь все может перемениться, я же буду там.

Кстати - как напророчил. Ну, или у мамы веб-камера на заборе стоит, и она отслеживает через сеть, кто там около ее дачи трется. Стоило мне только на следующий день приехать на дачу и открыть калитку, как зазвонил телефон.

– Саш, ты где?
– требовательно спросила мама - Почему трубку две недели не брал?

Я попытался что-то объяснить, но она привычно не стала меня слушать, высказав кучу претензий по поводу моей безалаберности и невнимательности к ближним своим. Кончилось все приказом прибыть в эти выходные на участок, чтобы хоть часть моего отпуска пошла на благое дело. Если не сегодня вечером, то завтра утром точно.

– Уже - хмуро ответил ей я, прекрасно понимая, что за этим последует.

Но врать не стоит. Только хуже себе сделаю.

– Что 'уже'?
– изумилась мама.

– На дачу приехал - объяснил я - Излагай, что делать. А то ведь мне уже завтра уезжать.