– Не понял?
– удивился я - Ты же меня сколько времени агитировал за то, чтобы мы съехали из города в деревню?

– Было - не стал спорить мой слуга, прошлепал в комнату и залез в кресло, которое, похоже, он возвел в ранг своей личной собственности - Но чего-то сравнение не в ее пользу. Не в пользу деревни. Там телевизора нет. И чайника электрического. И воды с пузырьками, которая 'Саяны'.

– Это да - признал я, посмеиваясь.

Да и то. Мне, горожанину, охота обратно, а он, всю жизнь там проживший, рад что в город вернулся. Вот уж, воистину - кому что.

– Хозяин - облизнулся вспомнивший про свою любимую газировку Родька - Надо в лабаз идти. Холодильник-то пустой. Чего есть будем?

– Гречки полно - не смог я отказать себе в удовольствии немного над ним поиздеваться - И риса. И пшена.

– Да?
– опечалился Родька - И соли с сахаром?

– И их полно - подтвердил я - Ну, какие еще будут аргументы?

Слуга призадумался.

– С возвращеньицем!
– послышалось с кухни - Как съездили?

– Мое почтение, Вавила Силыч - громко произнес я - Хорошо. Мне даже понравилось там. Воздух чистый, никакой суеты и спешки. Есть в загородном существовании нечто такое, что мы потеряли. Вот даже уезжать не хотелось.

– Это, Александр, потому что ты там был гость - как всегда степенно объяснил мне подъездный, входя в комнату - Ты туда ненадолго приехал, и знал, что вернешься в город. Опять же - лето на дворе, и с погодой тебе повезло. А оставь тебя там на постоянное проживание, да особенно поздней осенью или зимой, когда все снегом завалит, то уууу! Частный дом - это тебе не городская квартира. Там капает, тут поддувает, снег самому надо чистить, дрова пилить-колоть, печку топить.

– А я на что?
– обиженно подал голос с кресла Родька.

– И еще за этим обормотом в оба глаза смотри - согласился с ним Вавила Силыч - Вот сколько всего. Так что, Александр, живи где родился, то есть здесь, в городе. Не ищи от добра добра.

– Так и в мыслях не было переезжать - заверил подъездного я - Кстати, из забавного. Я там с домовым характерами не сошелся. Он меня из дома как только не гнал. Даже душить пытался.

– Да что ты?
– изумился подъездный - Родион, а ты куда глядел?

– Чуть что, так Родион!
– взвился вверх мой слуга - Я ему, мохнорылому, три раза морду мял, объяснял, что нового хозяина надо не меньше чем старого чтить. Он не слушает, говорит, что городских в гробу видел, не указ они ему.

– Видать, из старых домовик - со знанием дела вынес суждение Вавила Силыч - Из исконных. Да и тьфу ты на него, Александр. Дом он все одно беречь станет, такая его судьба. И тебя, как хозяина, со временем тоже признает. Любить, может, и не будет, а чтить станет, никуда не денется. Ты, главное, в ближайшее время ремонт там не затевай, старые стены не рушь, чтобы его злобу до крайности не доводить. А потом все устроится. И плохо про него даже не думай, он чужого на порог не пустит и злоумышлять против тебя не станет.

Значит, с ремонтом пока не сложится. Да и ладно, мне там не жить. Да и не факт, что я вообще в этом году туда еще наведаюсь. Отпуск кончается, лето тоже к концу идет, скоро осень. Дожди пойдут, грязь там будет несусветная. А как снег ляжет, я туда и вовсе не доберусь.

Интересно, а откуда ведьмы продукты зимой берут? Летают за ними, что ли?

– А у нас тут все по-старому - Вавила Силыч сурово глянул на Родьку - Все свое дело знают, кроме одного лентяя мохнатого, который гостю даже чаю не предложит.

Мохнатый шарик тут же скатился с кресла и поспешил на кухню. Вот ведь. А скажи ему я то же самое, может, и не воспоследовал бы результат. Нет, разбаловал я его.

– Марина с пятого этажа к тебе раза три заходила - тем временем сообщил мне подъездный - И звонила в дверь, и ногами в нее стучала. Особенно в прошлые выходные. У нее компания собралась, они всю ночь водку пили, разные разговоры вели, тебя вспоминали.

– О как - заинтересовался я - Что за люди?

– Коллеги ее по работе - тут же ответил Вавила Силыч - Я их до этого всех видел уже. И еще крепкий паренек один был, на имя 'Стас' откликался. Полицейский, похоже, эту публику ни с кем не спутаешь. Он, кстати, водку и принес. Целый ящик.

А, понятно. Стало быть, дали приятелю Севастьянова внеочередную 'звездочку' на погоны. Он еще тогда обещал, что если дело выгорит, то с него ящик водки.

Однако - быстро как. Времени-то прошло всего-ничего.

– Вспоминали-то по-доброму?
– поинтересовался я.

– А как же - заулыбался Вавила Силыч - Правда, о том, что ты себе на уме, тоже говорили. Но без злобы. Так, шуткой.

– И хорошо, что меня не было - порадовался я - В такую жару водку пить - себя не жалеть. Больше никто не заходил?