– Может, не надо?
– засомневался Иванушка, глядя на розовую ещё после Сенькиного "облагораживания" стену Проклятой башни. В отличие от всего замка, она так и не расколдовалась и по-прежнему молчаливо и мрачно охраняла путь к пламени Сердца Земли.

– Надо, Ваня... Ой!.. Ой, как надо!
– попросила любимая супруга Серафима, ойкавшая уже почти непрерывно.

Пока до башни добирались, выдержали встречу с припозднившимися с ремонта Макаром, Прохором, Фомой, Спиридоном, Захаром, Наумом, Терентием, Лукой, Кузьмой... в общем всей бывшей "бедой". Зато теперь в процессии образовался какой-никакой порядок. Народ оттеснили, чтоб не болтался под ногами. Кыся с виконтом, пока не подрались, развели по наставникам - Спиридону и Бугемоду. Среди поварих нашли опытную в "этих" делах тётку, потому как магия тут не помощник. Собрали ворох всего, что может понадобиться, и даже запрягли попавшихся под руку слуг волочь следом бадью с водой и вёдра. Осталось только проникнуть в саму башню, которую давно не проверяли на предмет "а может само рассеется".

Не рассеялось.

Пробные дёрганья за ручку, выполненную в виде черепа с костями, и даже пинание ногой листа воронёной стали никакого эффекта не возымели, а достопамятная записка-пропуск осталась в архиве Лукоморского дворца. И когда взгляды окружающих сошлись на крайнем и единственном варианте, Находка сурово свела брови и вытянула навстречу костейской магии октябричские руки. Скрюченные пальцы окутало, постепенно разгораясь, красноватое сияние, стальная дверь словно покрылась мелкой рябью... и вдруг...

– Стойте! Подождите! Не надо!
– вклинился между грозной ученицей убыр и испуганно дрожащей дверью Иван-царевич.

– Что?! Что такое?!
– кинулся к Ивану Мечеслав, пока руки его супруги удивлённо опускались и "остывали", принимая нормальный цвет.

– Что "стойте"?! Что "не надо"?!
– взвыла Серафима.
– Ваньша, ты гибели моей хочешь?!

– Нет, что ты!!
– испугался Иванушка, что о нём вообще могут такое подумать, и поспешил объясниться: - Но это будет несправедливо!

Всем сразу стало понятнее...

– Ваня, ты о чём?!
– удивился Мечеслав.

– Царевич, окстись! Это ж Костеево зло, куда же справедливее!
– вспухли праведным возмущением министры.

– Неправда, оно не злое!
– вдруг нашлась поддержка Иванушке, единая в двух лицах, точнее личиках. Двойняшки шустро просочились меж ногами взрослых и уцепились царевичу за полы кафтана.
– Ему тоже страшно!

– Да кому?!!

– Стойте-стойте!
– опять замахала руками Находка, только теперь совсем не магически.
– Подождите! Я тоже что-то чувствую...
– и в наступившей тишине она задумалась, словно прислушиваясь к внутреннему голосу.

Народ ждал, благоговейно глядя на свою царицу и по совместительству - лучшую убыр за пределами Октябричьской ненормалии. Серафима скрипела зубами и тихо ругалась. Наконец, Находка отмерла, взгляд её стал осмысленный и... растерянный.

– Я не знаю что делать...

– Находочка, милая, давай по порядку?
– попросил Мечеслав, обнимая супругу за плечи. Та благодарно на него глянула, глубоко вздохнула и принялась сбивчиво объяснять:

– Помнишь, когда ты был умруном... Ой, нет, не помнишь, прости!.. В общем, Костей ведь любил такое - вынуть душу и заставить себе служить... Так вот, он и душу мог заставить служить... Башня теперь живая, в ней - душа живого человека. Я не могу её освободить, не убив, но... я не могу её убить...

– Но если она живая, то можно договориться, чтоб нас пустила!
– попытался рассуждать царь Мечеслав.

– Не может пустить, - покачала головой царица.
– Душа связана заклятием. Заклятие связано с башней. Башня связана с душой. Что-нибудь развяжем - убьём.

– Погодите...
– замахал рукой теперь Иванушка.
– А как связана?

– В смысле?

– Ну вот, нанимаю я, скажем, охранника...

– Ай!!! О-О-ОЙ! Всё Ваньша, родится твоя доченька прямо здесь! Готовьте карету... скорой помощи-и-и!

Иванушка побледнел и собрался упасть в обморок, но двойняшки в четыре руки его одёрнули (за кафтан), усадили (на ступеньку) и вернули в чувство (повиснув на шее и доверительно глядя в глаза):

– Дядя Ваня, держись! Ты самый умный, ты всех спасёшь!

Безграничная вера в его возможности подействовала, Иванушка собрался с духом и продолжил:

– Если я нанимаю охранника и говорю ему никого не пускать, то должен я как-то оговорить условия? А то охранник так меня самого скоро не пустит. Да и всякое может случиться. Проходила же Сеня туда по приглашению...

– А что в том приглашении было-то?
– потёр лоб Мечеслав, хоть и присутствовавший там лично, но ещё умруном.

– Дождаться Костея... Где будет удобно...
– вспомнил Иванушка.

– А она дождалась?

– Нет.

– А ей сейчас удобно?

– Нет, конечно!
– возмутились Мыська с Вороньей, заботливо нависшие над царевной.

– Здесь неудобно... А там?
– задал вопрос Иванушка и единственный ответ пришёл на ум всем одновременно.

– Чего же мы стоим!

Серафима тяжко вздохнула и принялась сползать с коляски. Взявши в помощники Находку, потому что куда же без неё, и тётку Цапелю, потому как с нею надёжнее, и конечно Мыську с Вороньей, подпиравших сзади штурмовой отряд, она подошла вплотную к двери. Та помалкивала... Не в том смысле, что от неё можно было ожидать каких-то речей, однако безмолвие её показалось царевне весьма многозначительным. Больше того! За настороженностью и недоверием, которые волнами исходили от башни, проявилось нечто совсем иное - тоска, ожидание и даже... надежда? Сеньке вдруг представилось одинокое всеми брошенное и никому не нужное существо, намертво впаянное в проклятые стены Проклятой башни. Ему нужно помочь, себе нужно помочь, но получится ли?