– С дуба падали листья ясеня!..
– вырвалось у Сеньки при виде такой знакомой аж до ностальгии картины, но она тут же осеклась, наткнувшись на весьма заинтересованный взгляд двух пар глаз с козел.

– Ва-а-аше высочество!..
– укоризненно заметил младший Брентлей, который видимо доехал на запятках, а теперь, как ни в чём не бывало, вынырнул сбоку.
– А я-то думаю, откуда наши дуболомы таких великосветских выражений набрались...

Сеньке очень захотелось ответить обычным "сам дурак", но она посчитала это совсем уж непедагогичным. От стыдобы её спасла Воронья.

– Петька! Ты накой за нами попёрся?!

– Вот и я ему это всю дорогу говорю...
– пробурчал Кысь, появляясь следом за виконтом.
– Валил бы ты отсюда, наследничек.

Тот было хотел ответить нечто высокопарное, но вдруг совершенно не аристократически заканючил:

– Ну, ребята, ну что я вам - мешаю? Я ж не виноват, что графом уродился. И вообще - не по годам умный и благовоспитанный...

– Ах ты ж...
– двинулся было Кысь, но Мыська его остановила:

– Да пусть остаётся!
– царственно разрешила она.
– Может и с него какая польза будет.

Виконт с ехидной понимающей улыбочкой изобразил ей подметание туфля, после чего опять вернулся к мрачному Кысю.

– Да не горюй ты так! Может и правда с меня польза будет. Вот, к примеру, есть у меня одна записочка...
– выудил он из кармана некий розовый конвертик и многозначительно им помахал.

Девчонки захихикали, а Кысь неожиданно покраснел.

– Отдай! Дай сюда, графин несчастный!

– Да пожалуйста, - легко согласился тот, но сейчас же вынул из другого кармана конвертик зелёный.
– Только кому бы ещё эта предназначалась, не знаете?
– с той же многозначительностью обернулся он к девочкам.

Девчонки явно знали, потому что покраснела в свою очередь Воронья, а Мыська сделала вид, что ничего не слышала.

Элегантно вручив и это послание, виконт с серьёзным видом обернулся к двойняшкам и выдал поклон, едва не более изысканный, чем предыдущие.

– Милые барышни, примите мои глубочайшие сожаления, но ваши кавалеры ничего вам не написали... потому что ещё не научились писать.

Два раскрытых рта и четыре вытаращенных глаза были ему ответом.

– Петя, кончай выпендриваться, граф из тебя и так хреновый, - подытожил Кысь, пробегая глазами записку.

– Ну так, а я о чём!
– обрадовался пониманию странный виконт и подмигнул Мыське.

Мыська кокетливо отвела глаза, а Серафима с Иванушкой, которые молча наблюдали весь этот "цирк", переглянулись да чего-то вздохнули в унисон.

В это время царская повозка, застрявшая посреди двора, стала привлекать внимание. Сначала пробегавший мимо подмастерья загляделся на гостей, запнулся да и грохнулся оземь со всем грузом досок стратегически неважных пород деревьев. Идущий навстречу рабочий с трудом увернулся гружёной мелом тачкой от ДТП и двинулся в обход, понося на чём свет стоит, растяпу, который под ноги не умеет смотреть. Но совмещать два столь ответственных дела оказалось не так-то просто. Нет, ругаться у него получалось мастерски - цветисто и вычурно, а вот одновременно управлять транспортным средством квалификации не хватило. Не прошло и десяти секунд, как колесо нырнуло в борозду, тачка навернулась через него, а поверху через них покатился мужик. И из взметнувшегося бело-мелового облака раздались такие обороты речи, цензурными в которых остались только предлоги. Двигавшаяся следом процессия женщин с объёмными и гремучими кухонными принадлежностями врезалась во всё это уже вполне закономерно...

Расширенное заседание Совета министров царства Костеев проходило в тёплой и дружественной обстановке. В тёплой, потому что единственным помещением, не достигшим ещё состояния "негде ступить", оказалась каморка печника. Ну а дружественной...

– Друзья!
– в который раз возвышал голос царь Мечеслав, пытаясь перекрыть гам.
– Давайте уже решать, что делать с Восточным крылом. Это всё же детская - наше, так сказать, будущее.

Премьер-министр барон Бугемод Жермон важно надул щёки... и промолчал.

– А я вот говорю - надоть чтобы мягонько было, уютненько, - мечтательно закатил глаза Медьведка - министр полезных ископаемых.
– Это же детишки!

– Да накой же дитям твоё "мягонько"!
– возмутился Барсюк - министр торговли и коммерции.
– Ты своё-то детство вспомни. Надоть, чтоб дитям простору - бегать, прыгать. Да чтоб ежели чё поломают, так не жалко было!

– Ага, а в особо "жалких" местах - кованые решётки... надоть, - согласился министр ковки и литья Воробейник, вспомнив своё детство.
– Чтоб, значить, уж точно не добрались.

– Эти доберутся...
– покачал головой министр канализации Коротча, вспомнив Школьный переулок. Премьер-министр на это с пониманием надул щёки.

– Ну так как?..
– министры и царь с надеждой воззрились на вдохновителя и заказчика работ - царицу Находку.

Та рыжим солнышком восседала на единственном в каморке стуле, поглаживала выпирающий живот и нервно жевала губу.

– Ох! Ну я же вам битый час уже объясняю, что хочу вот так же... только совсем не так!
– чуть не плача воскликнула она и на её лице от огорчения поблёкли даже жизнерадостные веснушки.