– Мо-оз...
– осторожно позвал Май.

– Май-Милентий Кинли?
– захлопал ресницами Моз.
– Не-ве-ро-ят-но...

От того, как отчётливо, по слогам произнес наставник это "невероятно" Май, сам не зная почему, опустил глаза. Как-то, осуждающе что ли, прозвучало это "невероятно".

– Невероятно!
– повторил Моз.
– Что делает Зелёный Змий с удальцами!

Нет, это уже слишком! Слишком! Пусть Моз сначала посмотрит на себя, а уже потом так откровенно намекает другим, что они выглядят неподобающим образом.

Только из уважения к наставнику Май не высказал ему вслух свои соображения. Кто вступает в ненужный спор, тот попусту тратит время. Немного практики, и, оказалось, не так-то и сложно усвоить уроки Моза по ораторскому искусству. Если бы ещё так не болела голова! Май невольно поморщился.

– Н-да, - покачал головой Моз, - не подозревая, как нелепо выглядит в глазах своего ученика, читая в таком виде нравоучения.
– Мне кажется, мы поступаем недостаточно мудро.

Май ехидно усмехнулся. Недостаточно мудро!

– Опр-ределённо, недостаточно, - проснулся Альбин.

– Целую вечность мы в Мерцающем овраге, - продолжал убеждать мудрец, - хотя с ним никто и не спорил.
– И не сдвинемся с мёртвой точки. Более того, мы потеряли счет времени. А между тем, может быть, на горе Нит давно отцвели кактусы.

Май невольно поёжился от такого предположения. А если Моз прав?

– Скорее в путь!
– вскочил Май, но Мерцающий овраг снова поплыл перед глазами, и смельчак плюхнулся назад на землю, придавив при этом какого-то жёлтого карлика.

– Ой, - запищал тот, потирая отдавленную ногу. Этим невезучим оказался Олди.

– Прости, дружище!
– смущённо извинился Май. Как-то уж очень бесславно начинается путешествие, предвещавшее великие подвиги. Знал бы об этом отец! И Май вздохнул при мысли о том, как разгневался бы Милентий Кинли, узнав, что его сын самым бессовестным образом беспробудно пьянствует в Мерцающем овраге вот уже... Да, и правда, сколько?... День, два, три?..

– Давненько мы так не веселились, как вчера вечером, - мечтательно растянул толстые губы в улыбке Олди.

Май с облегчением вздохнул, но на всякий случай осторожно поинтересовался:

– Значит, сейчас утро?

– Почти вечер, - жёлтый карлик поднял глаза к небу, в котором звёзды смешивались с мерцающими огоньками.
– Если точнее, уже не полдень, но ещё не вечер.

– Надо же!
– удивился Моз.
– Как уверенно вы определяете время по звёздам. А ведь их почти не отличить от мерцающих огоньков.

– За пятьсот лет без солнца научишься и не этому, - вздохнул Олди.

Слова жёлтого карлика прозвучали для Мая укором, хотя Олди, конечно, вовсе не хотел сказать, что, дескать, в Мерцающем овраге забыли, что такое солнце, а вы, любезнейший Май- Милентий Кинли, вместо того, чтобы спешить к горе Нит...

– Нам пора!
– подскочил Май.
– Спасибо, Олди, за гостеприимство. Спасибо, Фро. Спасибо, Укси. Спасибо, Букси... Спасибо...

Жёлтые карлики потирали с похмелья глаза. Как зовут остальных, Май так и не смог вспомнить. Все мысли смешались, и, как не хмурил Май лоб, собрать их не было никакой надежды.

– Нам пора, - удручённый собственной забывчивостью, повторил Май.
– Прощайте, друзья!

– Возьмите вина и хлеба на дорожку, - засуетился Олди.

– За хлеб благодарим, а вот вино не все умеют пить, - строго взглянул Моз на Мая.
– Лучше дайте нам лукошко ваших сонных яблочек.

– Ну, этого добра у нас навалом!
– Олди мигом принёс из дома самое вместительное лукошко, какое нашлось в хозяйстве, и карлики тут же наполнили его верхом так, что яблочки скатывались на землю.

Кряхтя, Моз взгромоздился на Жемчужину, взял из рук Олди лукошко. Май оказался в седле в одно мгновение, как будто и не было разухабистой пирушки и ужасной боли в висках - её последствия. Альбин не то взлетел, не то вскарабкался ему на плечо. Ворон чувствовал себя так отвратительно, что даже утратил красноречие и смотрел на всё происходящее вокруг почти безучастно.

Мерцающий овраг впал в похмельное оцепенение.

– Разве так провожают героев?
– спохватился Укси, многозначительно покосившись на балалаечника.
– Ну-ка, Джад, давай нашу любимую.

Музыкант не заставил просить себя дважды. Тотчас же балалайка, забытая у колодца, очутилась в его руках. Карлик ударил по струнам сначала вяло, потом веселее, ещё веселее... Пора бы и проснуться - вечер на носу.

"Над мальвой вьются пчёлы", - подхватили тысячи голосов. А Олди, которому очень хотелось, чтобы гости запомнили, как их встречали и провожали в Мерцающем овраге, отыскал на земле какой-то прут, не долго думая, соорудил из него факел. И, чиркнув спичкой, поднял огонь над головой. Все жёлтые карлики тотчас же последовали его примеру. Кроме только, пожалуй, Джада, у которого были заняты руки.