– Да-а, - произнес он с хитрецой, - но у Девятой роты была Белоснежка.

Все захохотали, даже подполы. Руха - так вообще повалился в траву и задрыгал в воздухе розовыми пятками. А этот Бесик за словом в карман не лезет... С трудом перекрывая сумасшедший ржач, подпол повыше пророкотал:

– Ну так найдите себе Белоснежку! Вона сколько вас - тридцать шесть хлебал. Как там говорится, Сереж?
– спросил он, поворачиваясь к подполу пониже.
– Лучше нет влагалища...

– ...чем очко товарища, - подсказал подпол пониже, расплываясь при этом в широченной улыбке.

Замечательный наш Бесик не нашелся, что на это ответить. А жаль. Заткнуть товарищей подполов хотелось очень сильно.

– Вы только на словах такие крутые, - сказал подпол повыше, когда веселье само собой зачахло.
– А как что - вас хрен отыщешь.

– Это вы про че говорите?
– спросил Бесик.

– Много ума надо, чтобы обидеть того, кто слабее?
– сказал подпол, кривя рот.
– Зачем солдат трогаете? Меня тронь, раз такой сильный!

– Я никого не трогал, - сказал Бесик.

– Да любой русский солдат лучше всех вас вместе взятых. Потому как знает, что такое подчинение. Если ему скажут: возьми высоту - он пойдет и возьмет.

– Что-то не видно, чтобы они здесь...

– Де 'взаер дзых сыхгаен, эй! (Закрой свой дрянной рот, эй! (Осет.)) - зашипели на Бесика со всех сторон, но он невозмутимо договорил:

– ...высо?ты брали.

– Ты, сынок, видно, хочешь, чтобы твои друзья за тебя побегали?
– осведомился подпол, делая шаг к Бесику.

– Я сам за себя отвечаю, - сказал Бесик, не двигаясь с места.

– Сам? Ну, тогда ответь: почему ты обросший?

– Потому что это ваша забота.

– Вот как?

– Да. От меня требовалось прийти вчера в военкомат.

– Хочешь, чтоб я тебя побрил?
– с веселой угрозой осведомился подпол.

– Банцай уже! (Заткнись уже! (Осет. с русск. вставкой.)) - шикнул на Бесика Суплекс и ощутимо ткнул его в бок.

– Никак нет, - ровным голосом ответил Бесик подполу.

– Тогда даю время до завтра, - объявил подпол.
– Чтобы бошки у всех были гладкие, как у дельфинов. Понятно?

Тут и ежу было ясно, что надобно хором зареветь: "Та-а-ак точно!" Но новоиспеченные срочники промолчали. Мне, если честно, далось это с огромным трудом. Хорошо еще, что подпол не стал настаивать на соблюдении устава - махнул товарищу рукой, и вместе они двинули прочь.

– Кто это был, Али?
– спросил Рижий, когда товарищи офицеры скрылись за углом хамидовской казармы.

Пьяный Али все это время стоял с нами и качался из стороны в сторону, как камыш на легком ветру. Только чудом подполы не заметили его сержантских лычек.

– Зам начштаба, - сказал он, икнул и повалился обратно на траву.

И как только он повалился, раздалась стрельба. Сначала я подумал, что это какие-то обкурившиеся до бешеного энтузиазма кровельщики сооружают обрешетку, но потом - понял. Стреляли короткими очередями где-то недалеко в городе, кажется, с той стороны, где были ворота КПП. Да, там.

– А?
– сказал Али, рывком отрывая помятую рожу от вещмешка.

– Че за херня?
– буркнул Рижий.

Али молча поднялся на ноги и тоже, как все, уставился в ту сторону, откуда доносилась пальба.

– Может, учения...
– пробормотал он неуверенно. И сейчас же где-то на плацу пронзительно, пробирая до спинного мозга, завыла сирена: "Ви-и-и-и-и-у!", и снова: "Ви-и-и-и-и-у!", и снова...

Мимо, тяжело бухая стоптанными берцами, пронесся тот самый караульный, которого мы давеча дразнили. К автомату у него уже был присобачен рожок. Где-то за хамидовской казармой ревел быком зам начштаба - что-то про "Открыть ворота!" и про "Разобраться, на х..., по отделениям!"

– Э-э, Хамид!
– заорал Хаш, первым увидев выскочившего из своей казармы контрактника.
– Че за херня? Учения?..

Чеченец даже не посмотрел в нашу сторону - сиганул с крыльца и как был, без майки, в черных офицерских тапках на босу ногу, дунул туда, где надрывался зам начштаба. Следом за ним выскользнул дневальный Назин, тоже сиганул на асфальт, метнулся за угол и закричал в спину убегающему контрактнику:

– А мне че делать, Хамид?

Хамид только рукой махнул. Некоторое время Назин смотрел ему вслед, потом сплюнул и спешно, но без торопливости зашел обратно в казарму.

И тут за спортплощадкой, мелькая между частыми стволами тополей, показалась бело-голубая громада автобуса. Это был видавший виды сорокаодноместный ЛАЗ. Всё замедляясь, как будто по инерции, он плавно катил по направлению к пятой казарме. Я не сразу понял, что с ним не так, а когда, наконец, понял, волосы зашевелились у меня на затылке и ослабели ноги.