– А ты хотела его как-то отметить?
– если бы не каменно-серьезное выражение лица Леандра, девушка подумала бы, что он издевается.

– Нет. Провести день рождения преследуемой дикарями, грязной и вымотанной - еще не самый худший вариант. Бывало и не такое, - сказала она и сразу прикусила язык.

Поздно! По лицу Умбры расползлась лукавая улыбка, совсем как в начале их пути. Мария уже и забыла её.

– Так-так, - довольно протянул он.
– И как же ты праздновала свои дни рождения до этого?

– Да не праздновала я особо. Не уверена, что это лучшая тема для разговора...

– Остальные еще хуже, - мрачно сообщил Эбуций и оскалился.
– Так что рассказывай.

– Что рассказывать?

– Ну, хотя бы про свой худший день рождения, если этот не дотягивает до подобного звания, - усмехнулся Леандр.

– Ладно, вы ведь не отцепитесь, - девушка вздохнула и устроилась удобнее.
– Самый худший я провела на допросе у имперских дознавателей, которые применили инквизицию Непоциана.

Ответом ей стала тишина и вытянувшееся лицо Эбуция.

– Непоциана?
– неверяще переспросил он, потрясенно разглядывая Марию.
– Что же ты такого натворила?!

– Я ничего, а вот мой учитель очень даже. Однако это не относится к вопросу про мои дни рождения.

– Что это за инквизиция Непоциана?
– спросил Умбра.
– Чем она отличается от обычной?

Увидев, что Мария не планирует отвечать на вопрос, Галл цыкнул и решил рассказать:

– Это специальная методика для допроса именно эфириусов, - он поморщился.
– Крайне мерзкая штука.

– Ты пробовал?
– сразу задал вопрос Леандр.

– Нет, конечно, - огрызнулся Эбуций.
– Но видел тех, кто ей подвергался. После неё в лазарете минимум сутки проводят.

Даже Кальвус перестал рассматривать что-то безусловно интересное на полу пещеры и поднял на Марию свои голубые ледышки, в которых появилось заинтересованное выражение.

– И сколько же ты провела в больнице?
– спросил у девушки их новый командир.

– Этот вопрос уже не относится к моему дню рождения, - ответила она.
– Зато мне интересно, откуда у тебя такой странный номен, Умбра?
– перевела она стрелки.

– Как ни странно, твой вопрос также не имеет отношения к дням рождения, - отрезал он и демонстративно взялся собирать ружье.

Ураган закончился поздно вечером, выдвигаться решили завтрашним утром, сытыми и отдохнувшими. Пещеру покинули, когда небо едва посветлело на горизонте. Лес сильно пострадал от ветра, кругом лежали поваленные деревья и пальмы, вырванные с корнем, некоторые переломило пополам. Кое-где лежали уже немного погрызенные трупы животных. Обратно к реке они вышли достаточно быстро. Та располнела от ливня и перебраться через неё можно было и не думать. Тут и там в помутневшей воде были видны блестящие бока топляков и плавучие кусты из обломанных веток и травы. Отдохнувшие и выспавшиеся они споро пробирались через буреломы и завалы. Шторм оказал отряду большую услугу, местные сейчас больше заняты приведением в порядок жилищ и спасением скарба, чем поимкой чужаков. Оборотной стороной монеты стала ночевка на подстилке из влажных листьев и веток.

К побережью они вышли через день. Ровная песчаная полоса убегала в две стороны, оставляя мало шансов спрятаться. Посовещавшись Умбра и Кальвус постановили, что сигнал дадут, когда стемнеет. В ночном небе его будет лучше видно, причем и своим, и чужим. Все это понимали и были на взводе. Чтобы не допустить паники командир прибег к старому доброму способу - физическим нагрузкам, постановил соорудить укрытие под корнями вывороченной сосны, что росли тут в изобилии. Вооружившись кусками коры и небольшой помощью эфира вскоре они сделали натуральную нору, выход из которой удобно маскировался корнями. Спрятаться там всем можно было только набившись как сельди в бочку. Пообедали и поужинали остатками мяса еще одного тапира, которого Дунстан подловил в реке. Сухпаек пока берегли, не известно, сколько придется ждать корабль и придет ли тот вообще.

Ночь пришла незаметно. Ухнула темнота, как бывает только в южных широтах. Небо над морем было затянуто облаками и звезды прятались за ними вместе с луной. Сигнал пошли подавать Умбра и Эбуций. Мария сидя на подстилке из листьев обхватила себя руками и наблюдала за удаляющимися фигурами мужчин. Когда их силуэты окончательно поглотил мрак вперила взгляд в никуда, стараясь унять предательскую дрожь. Последние дни, если она не занимала себя работой или медитациями, настроение скакало от практически панических приступов до странной апатии, в которой все происходящее казалось дурным сном. Её оцепенение нарушил шорох со стороны Кальвуса, что пристроился рядом. Она глянула на него и поежилась, представив на его месте Галла.

– Так говорить ужасно, но я рада, что именно ты выжил, - тихо сказала она ему.
– Без тебя мы бы шли до берега в несколько раз дольше и впроголодь, да и не факт, что дошли бы...

– Все легионеры и армейские эфириусы проходят курс выживания в дикой природе, - так же вполголоса ответил разведчик.

– Природа природе рознь, одно дело леса на севере и совсем другое - джунгли, полные ядовитых тварей, - не согласилась Мария.

Их разговор прервала первая сигнальная вспышка, красной кометой взметнувшись в ночное небо. Две её сестры ушли следом с равными интервалами. Теперь оставалось только ждать корабль. И дикарей. Первое дежурство досталось Марии, остальные впихнулись в нору и заснули. Спустя пару нервных часов, когда она напряженно вглядывалась и вслушивалась в темноту, разбудила Умбру и влезла на его место между Кальвусом и земляной стеной. Пасмурное утро ошметки диверсионного отряда встретили помятыми и немного продрогшими. Корабль так и не явился. Решили вечером повторить сигнал. В сумерках два красных сигнала ушли вверх, сообщая об их местоположении. Ответом были темнота и тишина. Все приготовились к ночевке, когда очередная "волна" Эбуция показала, что их везение закончилось. С севера двигалась настоящая толпа дикарей.