– Хорошо! – отозвался Сашка из комнаты.

– Что хорошо? – Маринка встала в дверях.

– Всё хорошо! – ответил Сашка, не отрываясь от экрана.

Да, помощи от него не дождёшься. Так ещё к тому же и комп занял – в Интернете не пороешься. Маринка повесила куртку на вешалку и стала расхаживать по квартире – так ей лучше думалось. В основе партийной идеологии должна быть какая-то идея. У Черенкова, конечно, умных мыслей много, но они как-то все сами по себе. Их должно что-то объединять. Вот эту идею она и пыталась ухватить. Но в голову ничего не шло.

– Что ты мечешься из угла в угол? – Сашка наконец оторвался от монитора, – Ты создаёшь ветер. Я простужусь, заболею и умру. Ты этого хочешь?

Маринка остановилась и уставилась на приятеля:

– Чего сказал?

– Я говорю – ты создаёшь ветер, – Сашка пощёлкал пальцами у неё перед носом, – Ты меня слышишь?

– Вот, блин, в голову ничего не идёт, – Маринка не обратила внимания на его пассы, – Сашка, дай мне мысль!

– А что мне за это будет? – заинтересовался Сашка.

– Я тебе тогда ничего не сделаю!

– Вообще ничего? Ну так не интересно!

– А ты чего хотел?

– Ну чтобы ты сделала мне хорошо, – в голосе Сашки снова появился энтузиазм.

– Ну ладно, я сделаю тебе хорошо, если ты дашь мне мысль, – Маринка продолжала напряжённо думать, но собственных идей не было.

– Да хоть сто порций! Про что мысль? – Сашка уже предвкушал.

– Мне нужна основа партийной идеологии. Ну концепция агитационной брошюры.

– А, контрацепция – это без проблем!

– Не, контрацепция – это не то, – насторожилась Маринка, – Нужна концепция.

– Ты не понимаешь! Контрацепция – так веселее, – Сашкины глаза светились вдохновением, – Короче, так. Берёшь русскую национальную идею, и разбавляешь её своей партийной байдой – ну там текущая политическая ситуация и всё такое. Вот тебе и готовая партийная идеология. Как тебе контрацепция?

– Что ещё за русская национальная идея?

– Ну там Бердяев какой-нибудь, – Сашка неопределённо взмахнул руками и подставил щёку для поцелуя, – Ну давай, делай мне хорошо!

– Бердяев, говоришь? – Маринка отпихнула его и направилась к компу, – Ты в сети? Я твою игрушку закрою?

– Погоди, я не сохранился, – бросился за ней следом Сашка. Но было уже поздно.

– Как ты сказал – Бердяев? – Маринка уже щёлкала клавиатурой.

Спустя два часа Сашка предпринял робкую попытку сесть за компьютер:

– Маринка, я тебе чаю сделал.

– Умничка! – отозвалась Маринка, не отводя взгляда от экрана, – Там пока поставь. Я ещё немного комп займу.

Прошло ещё два часа. Сашка наконец-то закончил бесцельно переключать каналы телевизора и лениво спросил:

– Ну как там у тебя? Может, спать ляжем?

– Не мешай, я рожаю мысль, – Маринка даже не обернулась в его сторону.

– И как проходят роды? – Сашка не терял надежды обратить на себя внимание.

– В муках! – Маринка оторвалась от экрана, – Сделай мне чаю!

– Ты ещё тот не выпила, – Сашка кивнул на стоявшую на столе чашку.

– Он остыл. Сделай мне горячий!

Сашка покорно отправился на кухню.

– Эта электрическая плита ужасно тормознутая – полчаса чайник кипятит, – проворчал он, возвращаясь, – Ну как тебе Бердяев?

– В целом занудно, но умные мысли есть. Я там ещё кое-чего в интернете наковыряла. На небольшую брошюрку должно хватить. Получается, что главное – это русский характер. Я попробую увязать основные мысли Черенкова с русским характером.

– А как в твою контрацепцию вписывается Осинский? – с сомнением спросил Сашка, – Он ведь Абрамович?

– Ты ничего не понимаешь! – Маринка вылезла из-за компьютера, потянулась и стала расхаживать по комнате, – Дело не в национальности конкретного человека, а в том общем, что объединяет всех проживающих на этой территории, в данном случае – в России. Общая карма, одна на всех. Люди, достаточно долго прожившие в России, начинают смотреть на мир одинаково, у них появляются общие ценности…

– Выпить водки, поиграть на балалайке, покормить медведя, – подсказал Сашка.

– Кончай придуриваться! – разозлилась Маринка, – Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Русский характер подразумевает мессианство…

– Чего? – не понял Сашка, – Переведи!

– Ну, склонность делать что-то великое и бесполезное, пренебрегая бытовыми неудобствами и прочими мелочами.

– Это так у Бердяева написано?

– Нет, это я уже своими словами сформулировала! – гордо заявила Маринка.