– Нет, я имела в виду идеологию движения, – уточнила Маринка.

– Какая ещё идеология? – не понял Руднев, – Ну вышли им ещё буклетов. Должны были остаться, шеф вроде много в своё время заказывал.

– У них есть эти буклеты, – продолжала терпеливо объяснять Маринка, – Но там слишком мало информации. А они хотят что-то про текущий политический момент, и вообще в целом про политическую платформу движения.

Руднев задумался. Почесав затылок, он ответил:

– Ну шеф не мастак прокламации сочинять. На словах он всё растолкует, но складно написать не сможет, да и времени у него сейчас нет. Надо будет как-нибудь выбрать время, ты тогда подготовь вопросы, и он тебе разъяснит политику партии. Вот кто смог бы тебе помочь – так это Иван Владимирович. Но у него сейчас другие заботы – его постоянно вызывают в прокуратуру. Когда-то в своём регионе он занимался приватизацией, вот сейчас следователи и ищут скелетов у него в шкафу.

Маринка никак не могла привыкнуть к манере Руднева всех называть исключительно по имени-отчеству – без фамилий и должностей. Наверное, в этом был определённый думский шик, но она ещё не запомнила имена всех обитателей Государственной Думы и окрестностей. Руднев же придавал этому принципиальное значение, как и другим мелочам – в каком порядке представлять посетителей, кто с кем поздоровался за руку или просто кивнул, и даже кто на каком лифте ездит. По его отношению выходило, что по этим деталям можно предсказать государственную политику на годы вперёд. Но были и исключения. Своего начальника Черенкова Сергея Михайловича Руднев за глаза называл «шеф», а Льва Абрамовича Осинского - «Осина», и при этом всегда понижал голос. Впрочем, Льва Абрамовича практически все называли Осиной.

На этот раз Маринка поборола свою стеснительность и спросила в лоб:

– А Иван Владимирович – это кто?

– Долотов, сопредседатель нашего движения, – удивлённо посмотрел на неё Руднев, – Он же тоже депутат, только его кабинет на четвёртом этаже. Надо будет тебя с ним познакомить – в будущем может пригодиться. А по поводу идеологии - в фойе есть книжный лоток. Посмотри там книжки, должно быть что-то подходящее.

Возвращаясь из столовой, Маринка подошла к книжному лотку. Интересной литературы, действительно, здесь продавалось много – и про политику, и про выборы. Она стала перебирать книжки, не совсем понимая, каким образом тут может оказаться описание идеологии «Провинциальной России». Её внимание привлекла книжка в мягком переплёте «Предвыборная кампания в российском регионе». По тематике вроде подходит. Маринка стала листать страницы. Ага – глава про идеологические модели для предвыборной платформы. Это стоит почитать повнимательнее:

«Политику приходится самостоятельно создавать идеологический фундамент своей политической платформы, перерабатывая для этого осколки великих идей, синтезируя новые идеологические модели. При этом политик должен руководствоваться простым и практическим мотивом – ему надо сформировать такой комплекс политических обещаний, в реализации которых была бы заинтересована та группа общественности, голоса которой он хочет заполучить. Сейчас наиболее ходовыми являются следующие общественно-значимые ценности, пригодные для предвыборной мобилизации электората:

– коммунизм;

– демократия;

– либерализм;

– патриотизм;

– национализм;

– регионализм;

– путиниана…»

Маринка растерянно захлопнула книжку. Получается, что для общественного движения надо выбирать из списка ту идеологию, за которую будут лучше голосовать. А как же собственные убеждения?

– Девушка, будете брать? – спросила её продавщица.

– Нет, спасибо, – Маринка положила книжку назад на лоток. Озадаченная, она медленно побрела по думскому коридору. Почему-то вспомнились слова Ленина про политических проституток. Здесь получается что-то похожее - политик встаёт в позу «чего изволите?», а электорат ему платит, только не деньгами, а голосами. Ну нет, на это она не подписывалась! Ладно ещё Руднев – для него это просто техническая работа. Но Черенков-то! С самого начала он произвёл на неё впечатление человека, имеющего твёрдые принципы и убеждения. Нет, надо с ним на эту тему поговорить, и немедленно! Она зашагала по коридору быстрее.

6.5.

Черенков был у себя в кабинете - пил чай с Рудневым.

– Компанию составишь? – спросил он Маринку. Она не стала отказываться, хотя только что пообедала – за чашкой чая проще вести откровенный разговор. Электрочайник ещё не успел остыть. Маринка достала из шкафа свою кружку, бросила в неё чайный пакетик и залила водой. А вот с чего начать разговор? Но Сергей Михайлович заговорил первым:

– Мне тут Евгений Александрович сказал, что ты интересуешься идеологией нашего движения?

– Да, в регионах хотят какие-нибудь материалы, – облегчённо вздохнула Маринка, – И сама бы почитала – для общего развития.

– В принципе литература есть, – Черенков показал на книжный шкаф, – Вот, например, профессор Гришин написал книжку про информационное общество. Это, конечно, не предвыборная платформа, но там много толковых мыслей.

– Я так понимаю, что идеология движения должна выбираться с учётом политической конъюнктуры? – осторожно поинтересовалась Маринка.

– Ну можно и так сказать, – кивнул Черенков. Маринка напряглась – вот оно! Черенков отхлебнул чай и продолжил, - Политики должны выражать мнение общества, иначе у них не будет поддержки электората. Но ни в коем случае не заигрывать с избирателями. Понимаешь, должна быть искренность. Нельзя агитировать за то, во что сам не веришь. Вот я, например, не стал бы агитировать за коммунистические идеалы. Да, когда-то я был в коммунистической партии, и, как и все, изучал марксизм-ленинизм. Может, из-за того, что добросовестно изучал, я в нём и разочаровался. Там есть внутренние противоречия. А главное – сама реализация эти идеи порядком скомпрометировала. И так же я не приемлю национализм во всех его проявлениях.

– А если эти идеологии позволят получить голоса избирателей? – Маринка наконец-то задала мучивший её вопрос.

– Ну есть же какие-то собственные принципы, – не заметил подвоха Черенков, – Кроме того, я довольно много ездил по стране, и когда служил, и уже когда стал депутатом. Поэтому могу судить по собственным впечатлениям – коммунистические и националистические идеи не имеют большой поддержки в обществе. Вот что объединяет наш народ?

Он внимательно посмотрел на Маринку. Она в недоумении поставила чашку и оглянулась по сторонам. Руднев равнодушно размешивал сахар в своей чашке. Получается, вопрос обращён к ней.