И тут подоспела инициация. Вереск сильно надеялся, что эта инициация сумеет заставить его взяться за ум. Но получилось иначе.

Сначала он не знал, что с ним. А когда узнал… Его мастер поначалу боялся, что Вереск испугается демонической сущности. А потом мастер испугался того, что начал делать его неудачливый ученик. Вереск фанатически закопался в книги, изучая типы и видовую принадлежность демонических существ. Он не спал даже ночами, когда была возможность посидеть в библиотеке. И горько кривил рот: скажи он кому, что он бросился в науки о демонах, потому что вспомнил о братстве, поверили бы ему?

А ведь он не упал духом после известия о вселении в него сущности только потому, что первая мысль после этого известия заставила его поднять голову: “А что бы сделал на моём месте Коннор?” Он представил себе братство в мансарде, представил себе кроватную пентаграмму. И взялся за книги. Нет, ему не удалось ничего найти, и потом стало хуже, но всё чаще на ум приходили странные мысли о том, что демоническая сущность вселилась в него именно потому, что он дал слабину. Слабость заключалась в том, что он обуреваем необоснованной гордостью и обидой. И ещё были какие-то непонятные обрывки мыслей, что Тёплая Нора не уравнивает своих обитателей, а… Дальше он формулировать не мог, и всё же, всё же…

И настал тот миг, когда он крепко пожалел, что ушёл в некромаги.

– …Искренне ли ты жалеешь об этом?

Он вздрогнул и машинально облизал пересохшие губы, с недоумением обнаружив, что у него болит горло. И внезапно понял, что последние мысли он не проговаривал про себя, а высказывал вслух! Изумлённый, он взглянул на спросившего.

Трисмегист смотрел на него сквозь сияющие упорядоченные схемы заклинаний, похожие чем-то на те, что Вереск видел в книгах Мики. Смотрел спокойно и выжидательно.

– Да.

– Ты осознал, что желание стать не лучше, а выше, - это слабость?

– Д-да…

– Сумей перенести изгнание.

Эти слова прозвучали даже не приказом, а простыми словами обыденного разговора, и Вереск не сразу понял, что от него требуется. Но когда “стены башни”, куда он добровольно вошёл, дрогнули, он выпрямился и мысленно пообещал: “Сумею!”

Тварь вылетела из него так, как он не ожидал.

Вылетела и врезалась в “стену”, неожиданно упругую. Вереск даже отшатнулся, решив, что демоническая сущность немедленно по инерции движения оттолкнётся от “стены башни” и снова вляпается в него. Но “стена” только вздрогнула и мелко-мелко закачалась от стараний твари отлепиться от неё. Вереск видел косматую спину твари, похожей в физическом теле на некое животное, и поражался, что вот это сидело в нём так долго, выпивая его силы и заставляя его… Он прикусил губу. Он хотел властвовать, но дал этой низшей дряни возможность властвовать над ним! Коннор бы себе этого не позволил - быть захваченным низшей демонической сущностью! Неужели его загадка в том, что он легко относился ко всем своим силам? Не считал их чем-то высшим?

Тварь отодрала морду от “стены”, оглянулась на него и пронзительно заверещала.

Вздрагивая от страха, что она вернётся в него, Вереск суматошно думал: “Я не знаю, почему так, но я обязательно пойму, почему Коннор внешне легкомыслен - с такими силами и умом, с такими знаниями. Я постараюсь… Нет, я сделаю это - пойму!”

А Трисмегист обошёл “башню” и вместе с Пертом принялся опутывать тварь в солнечные круги, легко снимая их с пентаграмм, пока Ильм лепил вокруг них защиту.

… Братство проснулось. Мальчишки переглянулись в темноте и почти одновременно надели кольца, блокирующие от них Вереска. Тот освобождённый от манипулирующей магии Коннора, мгновенно провалился в глубокий сон, и мальчишки получили возможность поговорить.

Для чего все осторожно перебрались на кровати Коннора и Мирта и уселись друг напротив друга. Помолчали, не зная, с чего начинать разговор.

– Я не знал, что он завидует мне, - прошептал Коннор.

– А он хоть раз надевал браслет с нашими снами?
– шёпотом поинтересовался Мика.
– Мне не нравится, что он думает: нам это всё так легко достаётся.

– Считаешь, он про меня из-за этого так думает?
– задумался Коннор.
– То есть мы-то ему, конечно, кое-что рассказывали, когда готовили ловушки для снов, но…

– Он не воспринял это всерьёз, - закончил Мирт.
– Он думал - мы всё сочинили, чтобы заставить Белостенных раскаяться.

– Надо будет ещё раз рассказать ему обо всём и попросить Эрно объяснить ему, откуда у него такие шрамы на спине, - тихо сказал Колин.
– Вереск должен поверить, иначе он будет считать, что и мы немного… ну…

– Превышаем себя?
– подсказал Мика.

– Чувс-ствуем с-себя выш-ше того, кто мы ес-сть, - предположил Хельми.

– Ага, - согласился Мика.

– Ладно, это сделаем, - деловито сказал Коннор, - а пока…

– Слушайте, а мы так и не узнали, кто эта демоническая сущность, - напомнил Мирт, поспешно перебив его.
– Сон слишком быстро прервался.

– Да-а, - вздохнул Мика, - так и не узнаем, кто это - знакомый Трисмегиста.

– Я думал - вы поняли, - с недоумением сказал Коннор, и ребята в изумлении уставились на него. Он удивлённо усмехнулся.
– Вы что же - не посмотрели на его личное поле? Когда эта тварь повисла на стенках магической башни, Трисмегист сразу узнал её, а по прошлому - я узнал старика, который пошёл за Вереском в нижний город.