К вечеру пришел Джек, чтобы сменить на посту Алекса, который, хоть и снял водолазный костюм, так и не успел переодеться.

— Фу, как от тебя воняет! — заявил галисиец, едва войдя в рубку.

— Спасибо, я тоже тебя люблю, — ответил Алекс, откидываясь на стуле и не отводя взгляда от горизонта.

— Я серьёзно. От тебя смердит так, будто под водолазкой дохлая кошка.

Капитан понюхал свою одежду и недовольно сморщился.

— Ты прав. Пожалуй, мне и впрямь стоит принять душ.

— Пожалуй?

Алекс повернулся к Джеку, чье необъятное тело заняло почти все пространство маленькой рубки.

— Послушай, — сказал он, смущенно почесывая подбородок. — Нам нужно поговорить.

— Ах, нет! — воскликнул старший помощник, картинным жестом прижимая руку к груди. — Ты хочешь разбить мне сердце? Ты же только что сказал, что любишь меня!

— Не паясничай, — ответил Райли, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Я серьезно.

Старший помощник скорчил гримасу, опершись локтями на переднюю консоль.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Да нет, ничего... Это... это касается Эльзы.

— Понятно, — сухо ответил Джек, посмотрев в сторону высокой и стройной немки, которая, изможденная и позеленевшая, перевесившись через борт, извергала на корм рыбам съеденный обед. — Кстати, сейчас она уже не кажется мне столь соблазнительной.

— Все мы через это прошли, — сказал Алекс. — Кстати, ты сам в первые недели на борту потерял целых десять килограммов, помнишь?

— Да, скверное было времечко! Безбрежные воды Северного моря до сих пор преследуют меня в кошмарных снах.

— Да уж, — фыркнул Алекс. — Славные были времена, ничего не скажешь.

С минуту оба молчали, рассеянным взглядом блуждая вокруг, вспоминая прежние времена и иные моря.

— Ну что ж, — вздохнул наконец Алекс, — в общем, я должен кое-что сказать тебе насчет этой девушки.

— Не стоит, Алекс. Я и так знаю.

— Ты знаешь? — испуганно спросил Алекс. Вид у него был такой, словно он проглотил муху.

— Я много думал о том, что ты мне тогда сказал, — произнес Джек, ласково похлопав его по плечу. — И понял, что это действительно была не самая лучшая идея: влюбиться в девушку, которая через неделю навсегда уйдет из моей жизни. Ты был прав, совершенно прав. Так что теперь, — серьезно кивнул он, — для меня это пройденный этап.

— Ты... ты серьёзно?

— Конечно.

— Так значит, ты в нее больше не?.. — он махнул в сторону девушки, стоявшей у борта.

— С этим покончено, — уверенно ответил Джек.

С минуту Алекс раздумывал, что теперь делать: признаться во всем или промолчать.

— Ну что ж... Я очень рад за тебя, — пробормотал он наконец, отводя глаза. — Хорошо, что ты это понял.

— Спасибо за заботу, — произнес Джек, кладя руку ему на плечо. — Надеюсь, ты простишь мне вчерашнее поведение?

— Конечно, конечно, — виновато улыбнулся Алекс. — Для этого и существуют друзья, ведь правда?

Когда солнце скрылось за голой вершиной горы Джебель-Кебир, буря начала понемногу утихать, и черные тучи наконец двинулись в сторону Атлантики, унося с собой сильнейший ливень и порывы ветра скоростью в сорок узлов.

Теперь судно едва покачивалось на утихающих волнах, и Алекс, стоя на корме, любовался россыпью огней Танжера менее чем в двух километрах от них, которые теперь, с наступлением темноты, напоминали маленькую галактику с беспорядочным скоплением звезд.

— О чем ты думаешь? — послышался у него за спиной чей-то голос.

Капитану «Пингаррона» не было необходимости оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит.

— Так, ни о чем, — ответил он вставшей рядом Эльзе. — Тебе уже лучше? — спросил он, глядя на нее краем глаза.

— Во всяком случае, меня больше не рвет и мне не хочется покончить с собой, — с усталой улыбкой ответила она. — Так что можно сказать, что да.

— Я рад за тебя. В первый раз это всегда неприятно.

— Как почти во всем... — заметила она.

Алекс молча кивнул, по-прежнему глядя вперед.

Немка подошла к нему еще ближе и взяла его под руку столь естественным жестом, что никому из них не потребовалось ничего объяснять.

— Что тебя тревожит? — спросила она, глядя на профиль капитана.

— Ничего, — тихо ответил он.

— Понятно... — вздохнула Эльза. — Хочешь сказать, что меня это не касается?

— Я этого не сказал.

— Но подумал, ведь так?

Ответом ей было суровое молчание.

— То, что было ночью... Для тебя ведь это ничего не значит? — спросила она.