При разрушении ядра тилиума это "нечто" высвобождалось, и каким-то образом вступало во взаимодействие с квантовыми червоточинами в окружающем пространстве, увеличивая их срок жизни, стабильность и проходимость.

Сначала кобольцы использовали этот эффект только как источник энергии, так как при испарении червоточин выделялось довольно много излучения. Затем научились, собирая большое количество червоточин в одной части корабля, создавать искусственную гравитацию. Потом последовало открытие, что взорвав тилиумную бомбу возле тонкой тилиумной пластинки можно сформировать горизонт событий, достаточно плотный, чтобы в него прошёл макрообъект. Существовал проход тысячную долю секунды, но достаточно быстродвижущийся объект мог успеть проскочить.

Над этим курьёзом посмеялись и забыли, поскольку возможность отправить зонд в абсолютно случайную точку вселенной - затратив на это весьма дорогое устройство, не имея ни малейшей возможности вернуть его или связаться с ним - не вдохновляла даже самых яростных фанатиков от науки.

Следующие два века тилиумная физика интересовала только промышленников, специалистов по системам жизнеобеспечения и физиков-теоретиков.

А потом появился "безумный пайконец" Фушида Фудзикава, разработавший концепцию "тилиумного процессора". Мало кто мог понять его теоретические выкладки, но практический вывод громом разразил колониальное общество. Используя этот процессор в сочетании с достаточно мощным вычислительным устройством, можно было стабилизировать не все попавшие в зону действия квантовые червоточины, а только ведущие в конкретный избранный район космоса.

Тилиумный процессор, тилиумная бомба и тилиумное покрытие обшивки корабля - эти три компонента стали для кобольцев ключом к дальнему космосу. В течение нескольких минут звездолёт фильтровал нужные червоточины, затем "взрывал" накопленный заряд, формируя горизонт событий. Тилиумная обшивка фокусировала и направляла этот горизонт - волна пробегала от носа до кормы корабля, поглощая и выбрасывая его в избранной точке космоса.

С этого момента перед кобольцами заново открылась вся Вселенная. Теоретически у тилиумного двигателя вообще не было ограничений по расстоянию - вероятность образования квантовой червоточины между вашим домом и домом соседа точно такая же, как между вашим домом и соседней галактикой. На практике экспоненциально росло время на создание правильного "фильтра" - механизма проверки квантовых чисел в процессоре, определяющего, что именно эта червоточина ведёт в нужный вам район космоса. Прыжок на пять светолет рассчитывался пять минут, прыжок на десять - уже полчаса, прыжок на пятнадцать - два с половиной часа.

При этом расход тилиума зависел только от количества прыжков, не от дальности. Поэтому если требовалась максимальная скорость, делали скачки на три светогода (три минуты на вычисление), если максимальная экономия - на восемнадцать светолет (три часа на вычисление). Прыжки дальше 18 светолет считались нерациональными, поэтому данное расстояние называлось "красной линией".

– Наблюдаю шесть кораблей!
– нервно выкрикнул оператор системы ДРАДИС (дальнего радиолокационного автоматического детектирования и сканирования).
– Все идут курсом на сближение! Самый крупный из них... два с половиной километра в длину!

– Всё в порядке, - возникший в рубке, как обычно, непонятно откуда Мордин коснулся трехпалой рукой плеча капитана.
– Это свои. Опасности нет. Правда непонятно - почему пришли все? Должен был только один.

– Я сама ничего не понимаю, Мордин, - заявила в наушниках Серан.
– Похоже, он шёл у меня в хвосте, пользуясь сверхсветовой невидимостью. Явик, ты что творишь? Ты же клялся, что ни за что в жизни сюда не сунешься!

– Ну, - задумчиво протянул аватар.
– Если не считать того, что ваше самоубийственное безумие заразно... не то, чтобы вы мне оставили большой выбор. Сначала ты уводишь с собой Идриса, который решительно отказался оставаться наедине со мной без Мордина. Потом выясняется, что без Идриса и Мордина "Мэлон" ничего выращивать не будет - завершит все программы, что запущены сейчас, и перейдёт в режим ожидания.

Дальнейшего он не сказал, но было и так понятно. По крайней мере, Мордину и Серан, которые Явика неплохо уже знали.

Он оставил "Мэлон" на Сионе - заботиться о детях и заканчивать выращивание копии супердредноута. Там же оставил половину взрослых протеан. Дети при необходимости смогут эвакуироваться через "Канал-2", взрослых в любом случае останется хотя бы половина.

А сам взял "Вершину", остальной флот - и рванул вдогонку. Показываться на глаза Серан он, вероятно, не собирался. Остановиться где-то в световом месяце от системы - и с безопасного расстояния пронаблюдать, что она там вытворять будет. Чтобы иметь возможность быстро подскочить и вмешаться, если у неё дела пойдут плохо - или драпануть незамеченным, если пойдут совсем плохо.

Для этого он даже специально поддразнивал её по связи - чтобы убедить всех, что остался "дома".

Но когда выяснилось, что у местных аборигенов есть принципиально иной сверхсветовой двигатель, способный за мгновения преодолевать световые годы, не оставляя при этом никаких следов в пространстве - планы аватара резко поменялись. Тут уже ни о какой скрытности речи не шло. Он готов был лично срыть до мантии каждую планету системы, лишь бы заполучить в своё распоряжение этот волшебный движок.

Укорять внука в излишнем интриганстве Серан не стала - она сразу же развернула бурную деятельность, используя новые средства. Выдвинула пару тысяч "Очей" на охрану флота беженцев - теперь даже атака всеми силами сайлонов была бы отражена вполне рутинно, не требуя никакого чудесного вмешательства. Отправила на борт "Жемчужины Геменона" отряд инженеров - подкрутить всё, что нуждается в подкрутке. По сотне "Очей" - на каждую из планет системы, проверить все известные из библиотеки "Жемчужины" хранилища тилиума, и заодно - поискать выживших. Ещё по сотне - прочесать окрестности каждой из четырёх звёзд в поисках уцелевших гражданских кораблей. И конечно, на Леонис, единственную планету, которая не подверглась массированной ядерной атаке, и могла сохранить достаточно многочисленное население - крейсер (с одним авианосцем в качестве прикрытия). Благо, он был лучше других приспособлен к сбору и перевозке всего, что шевелилось.