– Разумно, - согласился Боря. Пока ищем Кешиных сограждан, Зою могут грохнуть.

А если Карпову спасут полицейские, к ней будет не подобраться, так как перепуганный папенька такие кордоны выставит - мама не горюй!

А на зачатие неделя с небольшим.

«Не будет близнецов, застрянем по чужим телам. Жюли вообще в Жози навек останется. Научится и под хвостом вылизываться, и блох зубами щелкать...»

– Спасибо, Иннокентий, за предупреждение. Давай-ка спать, день предстоит тяжелый...

– Да я вас как бы еще и не предупредил, - уныло усмехнулся оформитель.

– Что еще?
– напрягся Борис, а в голове в унисон воскликнул генерал: «Что там еще за срань такая?!»

– Видите ли, Борис Михайлович, я как бы... спать боюсь. Вы тоже на всякий случай комнату заприте.

– Зачем?

– Мы все еще не знаем, где циклопы. В Жюли и в вас их быть не может. В вас обоих уже есть бета и альфа. Куда подевался циклоп, которого заслали в вас, не знаю. А сегодняшнее ночное время хроно-аппаратура не «перелистает» на сон. Сейчас по хроно-графику вы и Зоя только-только подходите после прогулки к ее дому, роман в развитии находится...

– Короче!

– Короче, по времени реальных событий я спать не должен. Но с ног валюсь. Как только я засну, циклоп во мне активируется и начнет отдавать приказы телу. Я, Борис Михайлович, простите, могу вас ночью и того... зарезать как бы.

– Реально?!
– опешил Боря.

– Да. Мы не знаем, зачем в вас прибыл террорист, - вздохнул Капустин, - но чует сердце, ждать можно всякого. Так что запритесь от греха подальше. А если завтра я буду неадекватен... Оглушите меня, что ли.

«Хорошо, что мы не выболтали ему план предстоящей операции, - раздалось внутри Завьялова генеральское сопение.
– Не знает друг Капустин, что его жена туда записана полноправной единицей, и потому собачку, я надеюсь, не придушит ночью. А ты запрись, Борька, и комод к двери подтащи...»

Борис смотрел на храброго стилиста - оглушите, надо же, - спать расхотелось совершенно. Мысль, что в уже спаявшейся команде из носителей и путешественников может возникнуть пятая колонна, тревожила необычайно.

– Вы это... Борис Михайлович, ложитесь. Я вас предупредил. Я постараюсь не заснуть. Со мной - Жюли.

Борис кивнул. Расстроенно покрутил головой.

– Кеш, - произнес негромко, - ты завязывай величать меня на вы, по имени-отчеству. Давай попроще, я - Борис.

Иннокентий встал, странно, сверху вниз, поглядел на Завьялова.

– Напомните, Борис Михайлович, кто у вас сейчас президент?

– Путин. Владимир Владимирович.

– Вы можете себе представить, что подойдете к нему и скажете: «Здорово, Вовка»? А?

* * *

Субботний день, отличная погода. В небольшом дворике полно народу: пожилая женщина белье развешивает для просушки, три мужика за столиком на припеке в домино играют. Мальчишка чинит велосипедную цепь.

«Паршиво, - ворчит внутри Завянь генерал.
– Народу до фигищи... Нам зрители-свидетели без надобности, вылезаем, Боря».

Завьялов, приодетый в дедовский костюм времен московской Олимпиады, выбрался из пожилой, но весьма ухоженной генеральской «Волги». (Кеша и неважно выглядевшая Жюли о боковое стекло носы расплющили.)

«Бери из багажника канистру, - командовал Лев Константиныч.
– Пошли диверсию устраивать».

О том, как будут действовать в предложенной обстоятельствами обстановке, Лев и Борис договорились загодя. Завянь слегка сопротивлялся: «Лев Константиныч, людей жалко! Может, без поджога обойдемся?!»

«Бориска, не канючь!
– твердо отвечал контрразведчик.
– Мы, говорю без всяческого пафоса, человеческую жизнь спасаем! Поверь мне, в тех сараюшках уже давно не хранят ничего важного. Там хлам один. Максимум - пластмассовая детская ванночка и непарные, разрозненные лыжи за пыльными бутылками».

Шагая вдоль длинного ряда полуразрушенных сараев за домом дяди Вани, Завьялов в который раз убеждался в справедливости предположений генерала. Даже не прибыв на место, через спутник и собственный богатый опыт, Лев расписал сараи в абсолютной точности. Почти перед каждой дверью клетушек разросся не тревожимый годами бурьян, замки проржавели и, пожалуй, уже не открывались. Лишь кое-где на выкошенной травке обозначились едва заметные тропинки. Да и те давнишние.

Завьялов прошагал до дальнего конца ветхих построек. Оглянулся по сторонам - кусты, кусты, помойки, две бесхозные собаки.